— Вот, Машенька смотри, маменька выздоравливает.

— Мама? — спросила она.

— Машенька, — улыбнулась Соня, обмирая от ужаса. А ну как ребёнок знает, что она не её мать?

Девочка казалась такой маленькой, глаза светлые, голубые, а волосики русые.

— Мама, к вам уже можно подходить? — спросила она.

— Конечно, Машенька. Я не заразна, иди сюда.

Ребёнок подошёл, Соня обняла её. Девочка поморщила носик.

— Да, малыш, от меня пахнет — сказала Соня, — но я надеюсь, что скоро мне полегчает и я смогу привести себя в порядок.

Девочка, так и стояла прижавшись, и Соня вдруг поняла, что она босиком и попыталась затащить её на кровать, но сил не хватило.

Степанида подхватила ребёнка.

— Пойдём, Машенька, пусть маменька отдохнут.

Но девочка возле самой двери повернулась и с серьёзным личиком спросила:

— Маменька, а вы больше не умираете?

Что-то защемило в груди, и Сонин голос прозвучал глухо:

— Нет, малышка, не умираю.

И к вечеру Соня организовала помывку.

Было непросто.

Ну, кто в своё время жил без проточных водонагревателей, знает, как управляться ковшиками и тазиками при наличии ведра горячей воды. Стеша, конечно, сопротивлялась Сониному желанию помыться. Но когда Соня увидела принесённые Стешей мыло, пару полотенец, таз, а здоровенный детина, пряча глаза в пол, внёс ведро с горячей водой, — ничто уже не могло Соню остановить.

Во время помывки у Сони появилась возможность себя рассмотреть. Стройная, а во время болезни исхудавшая молодая девушка. Следов родов в виде растяжек на животе или на бёдрах Соня не обнаружила. Грудь была маленькая, но красивой формы. Навскидку Соня дала бы себе не больше двадцати пяти лет.

Кровать Соне, конечно, перестелили. Жалко, только перину не поменяли. Ну да ладно — наверное, это максимум того, чего можно было добиться на постоялом дворе.

Зато Стеша вытащила из сундука небольшое зеркало. Соня, не сразу, будто не желая этого делать, дождавшись, когда Стеша ушла кормить и укладывать Машеньку, с замиранием сердца взглянула на себя.

В зеркале отразилась большеглазая, может ещё, потому что лицо после болезни выглядело осунувшимся, совсем ещё молодая девушка. Сейчас бы Соня сказала, что лет двадцать, но вот возраст дочери указывал на то, что ей всё же ближе к двадцати пяти.

Совсем непохожа была княгиня Софья Александровна на Соню.

«Будем привыкать».

И когда Соня проснулась на следующий день, то она уже чувствовала себя совсем по-другому. То ли настои из трав помогли, то ли чистота. А может душа Соньки-гадюки, которая никогда не сдавалась? В любом случае, через три дня Соня почувствовала, что готова продолжать путешествие.

А поскольку Степанида сказала, что едут они в доставшееся от родителей Сони имение, то смысла оставаться на постоялом дворе Соня не видела. Как риэлтор она точно знала, что проживать в собственном доме гораздо приятнее.

Визаулизации к главам

Вот такой наша героиня была до ссылки. Знакомьтесь, княгиня Софья Александровна Урусова

А вот так она пришла в себя на постоялом дворе

Рядом верная Степанида

Глава 4

На улице стояла дождливая осень, но дороги ещё не очень развезло. Именно поэтому они спешили: как сказала Степанида, ещё пара-тройка недель и будет не проехать, тогда придётся ждать морозов, когда дороги оденутся снегом и льдом.

«Да уж, — подумала Соня, — это вам не двадцатый и уж тем более не двадцать первый век. А чего меня вдруг чёрт понёс из Москвы на Смоленщину?»

Ну, конечно, прямо так вопрос Соня не задавала, а осторожно выспросила:

— Степанида, а чего ж я с таким слабым здоровьем да в осень поехала?

Служанка посмотрела на Соню странно, но ответила:

— Ох, барыня, тяжело вам болезнь далась, конечно, — сказала она.

— Ну ты расскажи, — попросила Соня, — я, может, и вспомню.

И когда Степанида рассказала, тут Соне стало понятно, почему она с таким слабым здоровьем из Москвы на Смоленщину выехала.

Софья Александровна Урусова бежала.

Бежала после того, как её из казематов выпустили. Оказалось, что она княгиня, да опальная. Мужа Софьи обвинили в участии в заговоре против императора и казнили.

Софью тоже арестовали, она провела несколько недель в холодной камере, её допрашивали. И здоровье её в темнице подкосилось. А спасла Софью императрица, чьей фрейлиной она была до замужества.

Много при Машеньке Степанида не могла рассказать, но что-то она успевала рассказывать пока девочка спала.

Да. Угораздило Соню попасть в тысяча восемьсот тридцать шестой год. Правда, фамилии она слышала не совсем знакомые, и похоже, что реальность хоть и была похожа на прошлое Российского государства, но немного всё же отличалась.