«Тогда ты понимаешь. Уверенность, которая приходит с откровением? Осознание того, что сами звезды благословляют твои поступки, что пророчество освящает все, что ты делаешь? О, когда мир светел и волшебен, а ты идешь рядом с героями! Радость от этого! Когда я был молод, меня называли Чудо-рыцарем».

«Я помню. Твоя мать приходила ко мне за советом, потому что боялась, что ты сошел с ума. Вот что я ей сказала: что ты заблудился и ослеп, но все еще можешь найти дорогу назад. Эта уверенность, это чувство, что тебе показали нечто совершенное... Простой ответ – он не надолго. До тех пор, пока он не сталкивается с миром. А все остальное – эльфийская ложь, как я и сказала».

«Не только эльфийская. Мы лжем сами себе. Мы поем песни, чтобы очаровать свою жизнь, в надежде вернуть те моменты волшебства». Идмаер покачал своей лохматой головой так, как это делал Альф, что потрясло Ольву, словно собака, пытающаяся стряхнуть воду с ушей. «Я пробился через колдовскую темницу и убил Мантикору. Въехал в столицу во главе своей армии и сделал то, чего никто не делал со времен Харна. Лорды — правда, под угрозой меча — провозгласили меня королем Саммерсвелла».

«Прости, что не кланяюсь».

Раздался громкий смех. «Я не кланялся тебе, когда ты была королевой, так что мы квиты. В любом случае, это ничего не значит. В этом нет никакой силы». Он подошел к окну. «Я провел утро, торгуясь с толстыми купцами и лавочниками, чтобы получить как можно больше провианта для кораблей, потому что, если я позволю своим последователям задержаться здесь, они станут беспокойными и начнут грабить и убивать. И тогда мне придется либо позволить этому случиться, либо встать на сторону лордов и сражаться с собственными людьми, а я не хочу этого». Он прислонился головой к железным прутьям. «Это уже начинается. Радость победы проходит, и все, что остается, - это горечь, мелочная ненависть и неоплаченные счета от поставщиков».

«Ты также прости меня, если я не буду проявлять сочувствия. Это ты собрал армию. Эти мародеры и убийцы — скольких из них ты заставил присоединиться к твоему крестовому походу?»

«Я никого не заставлял, — возразил Идмаер, — я только вдохновил их».

«Но ответственность все равно лежит на тебе. Когда люди смотрят на тебя с восхищением, ты должен быть достойным этого. Ужасно быть втянутым в след героя».

Это попало в цель. Железная Рука вздрогнул. «У меня есть своя миссия, и я не могу отступить. Я пошел бы один, если бы никто не последовал за мной».

«В Некрад?»

«Да». Он закрыл глаза. «Мне приснился сон, как и Пейру Паладину. Я не знаю, принесли ли его Заступники или он родился из лихорадки моего собственного мозга. Я видел Некрад — Некрад, каким он был в первые дни, до появления Лорда Боуна, до всего. Некрад безупречный. И из него поднялась великая тьма. Она распространилась из города: миазм, ужасное облако, которое затмило все и уничтожило мир. Это нужно остановить. Мир нужно спасти. Ничто другое не имеет значения».

«Видение», — повторила Ольва. «Уловка».

«Пророчество», — настаивал Идмаер. «Из всего, что я видел в своей жизни, это было самым правдивым. Оно придало смысл всему остальному. Я страдал, леди Форстер. Я был искалечен и осиротел, над мной издевались и лишили наследства, изгнали и загнали в канаву — и все же я здесь, король Саммерсвелла и капитан могучей армии. Во всем этом должно быть какое-то предназначение».

«Я бы назвала это необоснованным предположением», — возразила Ольва. «Вещи обретают форму только после. Пророчества и видения интерпретируются задним числом. А твои страдания — я не буду их отрицать, но они не обязательно что-то значат». Она ковыляя подошла к табурету. «Я много думаю о своих братьях».

«Где Ламмергейр? Где меч?»

«Не Альф. Двое других. Майкл и Гарм. Никто их не помнит, кроме меня и Альфа. Они умерли молодыми. Они отправились по Дороге, как и Альф, но он стал героем легенды, а они умерли. И Альф сказал бы тебе, что между ними тремя не было большой разницы. Альф попал в хорошую компанию, а они — нет». Ольва фыркнула. «Если бы Майкл остался жив, а Альф умер, то они бы пели песни о Майкле».

«Ты что, хочешь сказать, что миром правит случай? Что нет никаких божественных сил, определяющих нашу судьбу? Ты же знаешь, что это не так».

«Не только случай. Но эти силы не божественны». Шуршание перьев на крыше храма. «Они могущественны, как и ты, но нет высшей судьбы, нет плана, нет ничего, что придавало бы всему смысл. Нет освященных ответов, только выбор. У тебя есть выбор сейчас, молодой Идмаер, поскольку колесо снова подняло тебя на вершину. Ты отправишь эту армию на север, как и планировал, и начнешь войну с эльфами. Подумай о том, что есть у Скеррис — все зло Некрада. Каменные драконы, которые сожгли Диких, и Ватлинги — я встретила новых в Малладейле, и они показались очень мощными. И кто знает, что еще? Ты погубишь много людей — и все из-за одного сна?»