«И все же ты оставила Джона, чтобы он забрал меч, если Альфрик падет».

«Да, оставила, и что? Это тебе стоит беспокоиться, если Джон ревнивый тип».

Селемосу понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что она имеет в виду. Такие мысли были странными для эльфов. Бессмертие было слишком долгим для брака, и всякая любовь была мимолетной — или эпизодической. Его собственные родители, по меркам Некрада, были долгоживущей парой, прожившей вместе пятьсот лет, но даже это было коротким увлечением на фоне вечности.

«Я не хочу причинять ему страдания».

Серлис вздохнула. «У него доброе сердце. Но это не все. Сложи все благие намерения на одну чашу весов, а действия, стоящие того, чтобы их совершить, - на другую, и баланс будет на грани». Она потеребила лодыжку.

«Он купил тебе подарок. Гребень для волос».

Она вытащила свой гребень из волос и подняла его. Тот был сделан из эльфийского серебра, выкованного в Некраде давным-давно. В нем была тревожная красота работы эльфов-колдунов, как в доспехах Ильдорэ, сложных до невообразимости. Кузнец, изготовивший этот гребень, оттачивал свое мастерство веками, находя вызов только в постоянно растущей сложности и тонкости. На первый взгляд гребень был серебряным, но по металлу пробегали почти невидимые переливчатые оттенки. Изящные узоры из эльфийских букв обрывались внезапно, потому что гребень давно был сломан пополам. Селемос предположил, что его растоптали, когда смертные завоевали Некрад. Или, возможно, намеренно сломали – там были остатки гнезда, в котором когда-то покоился драгоценный камень. Затем его выбросили, чтобы какой-нибудь охотник за трофеями подобрал его. Когда он был молод, в Некраде велась оживленная торговля сокровищами. Зачарованные камни и магические реликвии стоили дороже всего, но был спрос и на более мелкие трофеи и сувениры, оставшиеся от древнего мира.

«Моя мама купила это на ярмарке в Хайфилде, когда была в моем возрасте». Серлис провела пальцем по излому, который с годами стал гладким. «Она отдала это мне. Я часто задавалась вопросом, что случилось с другой половиной. Я представляла, что она упала в Яму, и какое-то ужасное чудовище ее охраняет. Что надпись раскроет какой-то секрет, когда будет завершена. Что она была тайно зачарована. Несомненно, Джон купил для меня что-то красивое и золотое. Но мне всегда нравилось это, потому что оно странное и сломанное».

«Я сказал ему, что меч доставил бы тебе больше удовольствия».

«Какая-то эльфийка-колдунья носила это, когда пал Некрад. Готова поспорить, что в тот момент ей было бы лучше иметь оружие, а не гребень». Она задумалась. «Все эти годы, пока он был у меня, я никогда не задумывалась о том, кому он принадлежал. Мы считали эльфов-колдунов монстрами, и некоторые из них, конечно, таковыми и были. Но монстры есть и среди нас, смертных». Серлис прижала палец к излому. «Уверена, она была напугана. Дворец взорвался, армии лорда Брачана прорвали ворота, все заклинания Боуна были разрушены. Башни и шпили Некрада рушились, когда дварфы долбили их осадными машинами. Могучий трон-гора над бездонными Ямами низвергнут с грохотом. Машина горя и завоеваний была разрушена, и наша надежда возродилась. Но для них это, должно быть, было как конец света».

«Не для эльфов», — возразил Селемос. «Для нас будет только один конец, в конце времен. Даже когда работа десяти тысяч лет была разбита вдребезги, она знала, что история должна продолжаться. История продолжается, хотя рассказчик меняется. Но мы никогда не знаем, будет ли следующая глава радостной или печальной. Скеррис пишет о времени жестокости, серую и страшную главу, где эльфы прячутся, а вся радость угасает. Железная Рука намерен полностью вычеркнуть нас из истории, обречь на существование в мире призраков, пока все не будет закончено».

«Или мы напишем другую следующую главу». Серлис откинула волосы назад и закрепила их гребнем. «Такую, в которой будет место для красивых, мирных вещей. Но смертным дается только одна глава, так что...» Она взяла нож Ильдорэ и засунула его за пояс, затем наклонилась и поцеловала Селемоса. «Через три дня мы достигнем берегов Некрада. Тогда сможем добраться до вдовы Форстер. Мы переправим ее в безопасное место. А потом... потом я не знаю. Остановим Железную Руку. Спасем, что сможем. Просто выживем, может быть, до тех пор, пока Альф не придет».

Она взяла свечу и повернулась к двери.

«Оставь свет, пожалуйста».

На ее губах заиграла ухмылка. «Вампир, который боится темноты?»

«Смертная, которая, я не сомневаюсь, непобедима».

Она поставила свечу. «Спрячь свет. Ни у кого из команды нет причин заходить сюда, но если они решат, что что—то не так...»

Внезапно корабль задрожал, сильно накренившись на одну сторону. На палубе выше разбилось стекло, и сквозь щели в досках пола пробился зловещий свет. Крики тревоги, топот бегущих ног.

Жуткий визг летящих дредвормов.

«На нас напали!»