Лунный свет превращал холодное море в серебро. Далеко внизу эльфийские боевые змеи вычерчивали на волнах сигилы - широкие кривые, когда они кружили, или плавные V-образные, когда они плыли вперед. За ними смутно виднелись скалы северных земель, темная линия на горизонте - и прямо перед ними лежал Некрад, отмеченный зеленым сиянием. Это место так занимало ее мысли на протяжении нескольких недель, что ей казалось, будто она может ощутить его с закрытыми глазами.

Наступил рассвет, и Ольва ахнула от красоты восхода солнца, увиденного с воздуха. Мир с драконьей спины был похож на прекрасную резьбу, на произведение искусства, которое можно оценить только с высоты. Наверное, именно так видели мир Заступники из своих небесных святилищ. С достаточного расстояния не было видно ни страданий, ни разложения, только красота. Как далеко, подумала она, было достаточно? Башни крепости в Эллспорте казались ей очень высокими, но по сравнению с замком Маэдоса они были маленькими, и даже этот замок был всего лишь пятнышком, уменьшающимся за ними. Возможно, стоило зайти так далеко, чтобы перестать видеть отдельных людей, - так же как цветок красивее всего на расстоянии. Если посмотреть слишком близко, то можно увидеть шипы, ползающих по нему насекомых, дырки в лепестках, где питались личинки. Отстранитесь, взлетите, не смотрите, и мир превратится в сад наслаждений.

Но здесь наверху трудно дышать, подумала она, когда темнота сомкнула края ее зрения. Эта мысль погрузила ее в сон, и она погрузилась в полудрему, убаюканная равномерным грохотом крыльев дракона.

Вздрогнув, она проснулась и в течение ужасающего мгновения не могла осознать, что ее окружает – они летели сквозь гряду серых облаков, холодных и туманных, и все, о чем она могла подумать, это о том, что попала в серую страну мертвых. Торун прижималась к ней сзади, и она вспомнила, что летит.

Они прорвались сквозь облака и оказались над побережьем. Волны разбивались о черные скалы далеко внизу. Теперь они летели ниже, над ландшафтом, состоящим из взбитой грязи и застоявшихся луж, изрытых кратерами, покрытых коркой развалин. В рассказах это место называлось Кладбищем. Солнце стояло почти прямо над головой, бледный полдень, а земля внизу оставалась жалкой и неприветливой. Ольва была рада, что летит над ней, а не бредет там.

Лаэрлин оглянулась и увидела, что Ольва не спит. Принцесса убрала с лица золотистые волосы и откинулась на спинку кресла. "Скажи, - спросила Лаэрлин, - мой брат много рассказывал тебе об Альфрике?"

"Только то, что они поссорились во время войны - и что все прощено и забыто. Я не уверена, что он говорил это всерьез".

"И больше ничего?"

"Нет".

"Долгое время Маэдос сдерживал великие и ужасные силы Некрада, поэтому он смотрит на все вещи с точки зрения того, как их можно использовать на поле боя. А Альфрик носит демонический меч, поэтому должен быть причислен к великим и ужасным, признает он это или нет. Мы доверили Альфрику нести этот меч по многим причинам - его твердое сердце, его храбрость, его верность, отсутствие жадности и амбиций, - но также и потому, что он свободен от обязательств. Он не давал никаких клятв. Он следует за своей судьбой. Он пришел из ниоткуда, не имея ни фамилии, ни знатной родословной. Он ничем не обязан ни одному лорду. Но вы - ты и твой сын - все усложняете. Вы - бреши в броне Альфрика, и враг может использовать вас, чтобы нанести ему удар".

Лаэрлин оглянулась через плечо, стараясь не встречаться взглядом с Ольвой.

"Я думаю, было бы разумно убрать вас с доски, чтобы ни у кого не возникло искушения сыграть с тобой".

Они летели дальше, миля за милей преодолевая пустошь. Дракон рычал и стонал от изнеможения, а однажды взбрыкнул, изогнув свою змеевидную шею, чтобы взглянуть на них, и затуманенность от магии и плодов лотоса исчезла из его сверкающих глаз.

"Давай, Асьякайн, - вскричала Лаэрлин. "Клянусь звездами, я связываю тебя и прошу сделать еще одно, последнее усилие".

Они уже приближались к городу.

Ольва подняла голову и впервые в жизни посмотрела на Некрад.

Клубящиеся миазмы не заслоняли его - призрачный свет, проливаемый ими, подчеркивал город, притягивая взгляд своим жутким очарованием. Он был ужасен, этот город, эта мерзость, порожденная нечеловеческой архитектурой, но она не могла отвести взгляд. Он был не таким, каким она представляла его в своих кошмарах. Она представляла его злобным, городом чудовищ и разврата, но сейчас, с драконьей спины, она увидела, что это нечто иное - безразличное, древнее и чуждое, мраморная пустыня, где ничто не могло процветать. Конечно же, никто из смертных не смог бы там выжить.

Торун за ее спиной издавала возбужденные звуки, дварфийка опасно высунулась из драконьего седла, желая получше рассмотреть город, пока они спускались к нему по кругу. "Посмотрите на улицы, - крикнула она, - это же символы, начертанные в камне!" Она указывала с таким энтузиазмом, что Ольве пришлось оттащить ее назад, чтобы Торун не свалилась вниз.