Рядом с ним ехал лорд Гундан, чемпион Дварфхольта, новоиспеченный командир Некрада в это военное время. К его спине был пристегнут Крошитель, а на правой руке красовался перстень с печаткой, подаренный ему лордом Вондом в знак вступления дварфа в новую должность. Он также нес знамя - белый флаг перемирия, туго свернутый на боку.

(Двоюродный брат Гундана поспешно перековал Крошитель. Глаза Гундана все еще были налиты кровью, и он громко ругался всякий раз, когда кто-нибудь подходил слишком близко к нему справа, хотя и клялся, что видит все ясно).

Третьим из Девяти был волшебник Блейз, хозяин Башни Плача. Вместо лошади он ездил на существе из тени и мрака, кошмаре, скованном его магией. Другие животные шарахались от коня волшебника, но он был быстрее и выносливее любого живого существа.

(Я не пойду с вами до конца, - сказал им волшебник, - мне нужно кое-что сделать за городом, прежде чем начнется осада".

"Пойдем с нами, - попросил Альф, - ты сможешь поговорить с Турном и Латом, поможешь нам убедить их".

"Я встречусь со Смертью на своих условиях, - ответил Блейз, - а не на ее".)

С ними ехала горстка городских стражников, их копья были украшены вымпелами, а щиты ярко раскрашены, словно на параде. Большинство из них были людьми, а также несколько дварфов из дома Гундана.

В центре колонны ехали четыре лошади, на которых вместо всадников были окованные железом ларцы - как и у солдат, эти ларцы были лучшими, какие только мог найти город. В них хранились магические камни и магическое оружие на целое состояние, поскольку Вонд открыл хранилища Гарнизона. Эти ларцы предназначались для замка Дуны, чтобы укрепить его оборону от Диких. Сын Дуны, Данвельд, ехал рядом с ларцами и так нервничал, что потерял свой завтрак, пока компания готовилась к отъезду. Альф почувствовал отдаленную жалость к парню.

Ильдорэ была единственной эльфийкой в отряде, она была в плаще с капюшоном и могла сойти за одного из всадников Лиги. Альф предпочел бы, чтобы в группе было несколько лучников из числа лесных эльфов, а еще лучше, чтобы с ними была Лаэрлин. Гундан закатил глаза, увидев, что Ильдорэ больше не прикована, но ничего не сказал.

Ларцы тоже угнетали Альфа. Его мысли постоянно возвращались к образу Турна, бросающего наконечник стрелы, выкованный Некрадом, в огонь. В ларцах было множество таких стрел, каждая выкована в городе лорда Боуна, каждая зачарована на смертоносность. Было там и другое магическое оружие, мощное и мерзкое. Он видел, как в эти ларцы грузили заклятые черепа и демонические пластины.

Он говорил себе, что так и должно быть. Что таков путь мира. Пряник и кнут, говорил Гундан. Латная рукавица и бархатная перчатка. Он знал, что это работает - сколько раз, еще во время войны, он наблюдал за Пейром, который подкреплял медовые слова угрозой применения силы?

Но Альф не мог избавиться от мысли взять эти ларцы, эти сокровенные плоды Некрада, и бросить их в самую глубокую дыру в землях Кладбища, чтобы никогда больше не увидеть.

Самый крайний из Каменных Драконов возвышался над ними, грозно глядя на север. Сажа, все еще покрывавшая его пасть, была покрыта инеем.

"Я оставлю вас здесь", - объявил Блейз. Его кошмар повернул голову в сторону дремлющего оружия.

"Вон ворон, - сказала Ильдорэ, указывая на серое небо. "Далеко к югу от леса".

Альф прищурился. Вокруг Каменного Дракона кружила крошечная черная точка, но его глаза не были эльфийскими, и он не мог определить, что это такое.

"Я вижу", - солгал Гундан. Дварф по-прежнему видел не более чем на несколько футов перед собой. "Что скажешь? Лат?"

"Да, я так думаю".

"Я опасаюсь приближаться к Перевертышу на открытой местности, - заметил Блейз, - даже если он исчерпал свою силу во время ритуала". Но волшебник поскакал с ними, когда Альф пришпорил коня и отделился от колонны. Альф подал знак Ремиларду продолжать путь; Ильдорэ двинулась следом, но он жестом остановил ее. Только трое из Девяти - Альф, Гундан и Блейз - выехали навстречу четвертому.

Ворон сделал круг, чтобы спуститься им навстречу, и, приземлившись, превратился в человека Лата.

"Лат!" - позвал Альф. "Я сказал им все, как ты просил! Они знают, что Дикие идут на юг. Вонд послал нас обсудить условия".

"Турн рассказал тебе, что произойдет, Альф", - сказал Лат. "Что еще можно обсуждать?"

"Турн может сказать это мне в гребанное лицо", - крикнул Гундан. "Вы оба нам обязаны! Если бы не мы, народ Турна до сих пор был бы рабом крови у эльфов-колдунов. А ты? Тебя бы сожгли на костре в Олдбери Кросс. Ты мой должник, парень. Скажи Турну, что мы хотим поговорить".

Лицо Лата подернулось рябью, годы словно сползли с него, и на мгновение он стал тем ребенком, которого Альф так давно защищал от толпы. Альф задался вопросом, намеренно ли Перевертыш изменил черты, или же Лат теперь был настолько расплывчатым, что облик был навязан ему словами Гундана. "Я передам сообщение. Он встретит тебя на берегу Бавдуина".