Лаэрлин гневно заговорила на эльфийском, и Маэдос ответил ей на том же языке. Ольва чувствовала в воздухе враждебность и ту особую неловкость, которая возникает, когда два члена семьи ссорятся в присутствии незнакомцев. Эти эльфы порой были непостижимы, как звезды, а в следующий миг казались совершенно знакомыми.

Маэдос повернулся к Ольве. "Простите нас, но нам с сестрой нужно многое обсудить. Она пролетела через все земли смертных, чтобы принести вести от нашего дорогого отца в Эвервуде. Эрлкинг приказал положить конец конфликту между Саммерсвеллом и Эльфийским миром. Моря снова будут открыты, и вы отплывете в Некрад, как только..."

Лаэрлин резко прервала его. Маэдос поправился и почти сумел скрыть свое раздражение. "Поскольку скорость имеет значение, вы полетите с моей сестрой на спине дракона, хотя путешествие будет куда менее приятным. Вам следует пойти и собрать вещи".

Ольва взглянула на свою позаимствованную эльфийскую одежду. "Готово".

"Ах, но Торун наверняка захочет унести половину моей библиотеки. Это, леди Форстер, прощание, но только на время! Не все расставания со смертными происходят навсегда".

"Вы были слишком добры ко мне, сир".

"Вовсе нет. Для родственников Ламмергейра никакие усилия не страшны".

Один из придворных принца вывел Торун и Ольву из беседки и проводил в пиршественный зал, где вновь собрались эльфы острова для веселья. Придворный вручил Ольве хрустальный кубок, наполненный рубиново-красным вином, а затем ускользнул, чтобы присоединиться к танцующим. Музыка, как и прежде, была столь прекрасна, что пронзала душу, а грация бессмертных танцовщиц была возвышенной. Каждый шаг отрабатывался веками, каждое движение доводилось до совершенства. Зачарованные огни кружили над головой, раскачиваясь в такт музыке. И все же, что-то от очарования исчезло; Ольва не могла не видеть расточительства и излишеств. Эльфы ели мало несмотря на то, что столы ломились от еды. Они дико танцевали, словно пытаясь заполнить пространство, похожее на пещеру. Пели, говорили и смеялись, но это были те же песни и шутки, которые Ольва слышала и в другие ночи пиршеств.

Сверху, с балкона, она видела лица Маэдоса и Лаэрлин, которые смотрели на своих подданных, как великие владыки. Черты их лиц были очень похожи, но было ясно, что они все еще в разгаре спора. Проходивший мимо эльф вложил в руку Ольвы еще один кубок с вином. Она отпила из него, оглядываясь в поисках Торун. Из-за шумных эльфов, кружащихся в своем танце, было трудно пробираться сквозь толпу или замечать людей в ней, а маленький рост Торуна еще больше усложнял задачу. Ольва обошла зал в поисках дварфийки и в конце концов нашла ее в укромном уголке, уставившейся в потолок, словно зачарованная.

"Мы отправляемся в Некрад. Принцесса Лаэрлин собирается доставить нас на своем драконе".

"Дракон!?" - испуганно пискнула Торун. Затем она пробормотала "Некрад" себе под нос, собираясь с духом. ”Некрад, Некрад, Некрад". Она вскочила, словно выпущенная из катапульты.

Ольва последовала за дварфийкой в домик на дереве, но там ей почти нечего было делать, кроме как наблюдать за тем, как Торун пытается запихнуть в ранец все одолженные свитки. Она сказала ей, что скоро вернется, и отправилась гулять. Спустилась к берегу сквозь переплетение теней под кронами деревьев. Путь был свободен от препятствий; в Фоссвуде и даже на Дороге ходить в темноте было опасно, но бродить по острову эльфов было все равно что прогуливаться по ухоженному саду. Она ускорила шаг, спеша вниз по склону, и быстрее, чем ожидала, добралась до начала козьей тропы, которая вилась вниз, к берегу.

К ее удивлению, пляж внизу был пуст. Там, где выжившие разбили свой лагерь, не горело ни одного костра, даже тлеющих углей не было. Ольва спустилась на берег и прошлась среди камней. Она догадалась, что эльфийский корабль прибыл раньше, чем предполагалось, и что во внезапном запустении берега нет ничего предосудительного.

И все же была рада, когда бледная фигура дракона опустилась, чтобы унести ее.

Каждый взмах могучих крыльев Асьякайна поглощал весь мир, покрывая такое же расстояние, какое Ольва прошла пешком в ту первую ночь, когда покинула Эрсфель. Она помнила, как была измучена, как кровоточили ее ноги, когда она шла всю ночь, а теперь дракон нес ее над морем, быстрее ветра. Маленькие сильные ручки Торун впились в бока Ольвы, когда дварфийка в ужасе прижалась к ней, хотя Лаэрлин заботливо пристегнула их ремнями к хитроумному седлу. Ни высота, ни драконы не пришлись дварфу по вкусу, и попытка Ольвы отвлечь Торун, указав на красоту северных звезд, была проигнорирована. Принцесса Лаэрлин была занята тем, что направляла дракона. У существа не было ни поводьев, ни сбруи, но оно было связано магией, и иногда Лаэрлин наклонялась вперед и что-то шептала зверю, поднимая руку, как это делал Маэдос, отдавая приказ. Власть звезд - так назвала это Торун.