Перед тем как уйти, он некоторое время смотрел на смертных детей, пытаясь определить их возраст. Предположительно, им было столько же, сколько и Селемосу, - восемь или девять лет. Слишком юны, чтобы помнить войну. Слишком юны, чтобы помнить город до того, как он был разрушен. Для них Некрад всегда был таким, разделенным и разбитым, управляемым далеким советом, а не темным властелином. И для них не было ничего странного в том, что ребенок из Саммерсвелла играет с Диким или эльфом-колдуном. В конце концов, убийство лорда Боуна чего-то да стоило.

"Сердце радуется", - сказал меч. "Думаешь, Смерть сделает между ними различие? Думаешь, она схватит мальчишку Диких, изгонит другого и покарает эльфа? Или одна и та же беда заберет их всех в свое королевство?"

"Почему ты такой... такой... такой... " Он чуть было не сказал "мудак", но это показалось неуместным при попытке оскорбить меч.

"Я меч, Ламмергейр. Создан для того, чтобы рубить в самое сердце. Меч развеивает иллюзии, не так ли? Я - вершитель истины". Клинок звучал невыносимо довольным собой. "Знаешь, я тут подумал. Есть все шансы, что ты уже дважды убивал этого мальчика. Один раз с помощью дредворма, разумеется, но также, если он возродился из одного из эльфов Некрада, то, возможно, ты убил его предыдущее воплощение во время войны".

Альф потянулся к мечу, чтобы заставить его замолчать, но тот остановил его. "Ты пытаешься меня разозлить".

"Тебе нужно разозлиться. Я могу читать твои мысли, Ламмергейр. Возможно, ты жаждешь мира с Дикими, но для этого уже слишком поздно. Тебе нужно быть готовым нанести удар, когда снова встретишь Смерть".

Ильдорэ ждала его внизу. "Есть еще одно место, которое я хотела бы увидеть до нашего отъезда".

Альф пожал плечами. "Хорошо."

Она повела его по разбитым улицам города. Ворота Вольностей охранялись слабо, поскольку большинство часовых были отозваны, чтобы подготовиться к обороне города, а те, что остались, не препятствовали ни одному из Девяти.

Они прошли в запретную зону Санкции - часть города, состоящего из заброшенных дворцов и разрушенных храмов. Альф ориентировался в этом разбитом лабиринте по Башне Плача, шпиль которой был виден из любой точки Некрада, но Ильдорэ ходила по этим улицам тысячи лет и не нуждалась ни в каких ориентирах, кроме памяти.

Они подошли к одному строению. Это был грандиозный собор из белого, как кость, мрамора и зеленой латуни. Он возвышался над улицей на сотни футов, и каждый дюйм фасада был покрыт замысловатой резьбой, настолько детализированной, что можно было подумать, будто изображенные существа застыли в камне. Если бы этот величественный дворец можно было перенести в Саммерсвелл, или Эллспорт, или любой из городов смертных - даже в Дварфхольт, столицу Старого Королевства в период его расцвета, - он стал бы бесспорной жемчужиной улиц, памятником, привлекающим паломников и пораженных благоговением зевак на тысячу лиг вокруг.

Здесь, в Некраде, он был ничем не примечателен, лишь одно чудо в длинном ряду чудес.

Одна из могучих дверей рухнула, и они перешагнули через ее колоссальные обломки, чтобы войти во дворец. Альф рассеянно отметил выбоины, оставленные падальщиками, вырезавшими из латуни камни.

Сводчатая крыша дворца была разрушена осадной машиной дварфов двадцать лет назад, и некромиазм струился из неё жутким светом, создавая у посетителя неприятное впечатление каких-то затопленных руин, чьи закоулки окутаны мраком. Обилие сцен из давних времен, выполненных резьбой, картины маслом, гобелены - все за двадцать с лишним лет дождей и запустения разрушилось, и только камень уцелел. Ильдорэ двигалась по мраморному полу, кружась, словно вспоминая па какого-то танца. Она подошла к огромной, в три раза выше ее роста, статуе, изображавшей эльфийку, играющую на арфе. Подняла руку и произнесла слово команды, и в темноте вспыхнул свет, яркий и ясный.

Это была статуя Ильдорэ. И на резных картинах - тоже Ильдорэ.

"Это был мой дом, - сказала она, - на протяжении многих лет. Здесь я жила со своими родственниками в блаженстве, и здесь мы обсуждали Клятву и наше место под звездами. Здесь я играла - о, какую музыку мы создавали!" Она указала на два трона на возвышении. Один из них был опрокинут, и с обоих жестоко содрали все убранство. "Было время, смертный, когда мы не были жестокими богами. Когда-то мы были благодетелями. Даже тогда, в те ранние годы, среди нас были те, кто нуждался в крови, но мы стремились сделать ее более справедливой. Они выбирали, кого послать к нам, а мы принимали этих избранных как возлюбленных, возвышали как принцев. Они проживали годы блаженства среди нас, бессмертных, и мы обучали их всевозможным секретам и наслаждениям, пока наши старшие не испивали их досуха".

Она вскочила на возвышение и поправила упавший трон. Уселась на него и пригласила Альфа сесть рядом с ней.

Альф не двинулся с места. "Дикие рассказывают не так".