"Всегда угрюмая, всегда поспешная, Агила! Неужели ты заполнишь свой короткий срок заботами, бросаясь то туда, то сюда? Есть вино из лотоса, которое нужно пить, и песни, которые нужно петь".

"Сейчас нет времени для веселья, Диан. Некрад потерян, и Девятеро обратились против нас. Мы можем потерять еще больше, если не предпримем быстрых действий".

"Все будет потеряно, и все будет найдено снова. Время всегда найдется". Эльф поднял флягу. Даже от самого слабого ее запаха у Бора закружилась голова. "Выпей и забудь о своих страхах".

"Мои страхи таковы, что преследуют меня даже во сне", - сказала Агила. "Пожалуйста, нам нужна ваша помощь. Мы потеряли след предателей. Даже Заступники могут не найти их вовремя – они скрылись под землей".

"Позови, и мы ответим. И знай – не все Девятеро стали предателями". Tae’eyma morthus a’cailia". С этими словами Диан отпил из своей фляги, затем рассмеялся и унесся в темноту леса.

Что означали эти эльфийские слова, Бор не знал, но Агила чуть слышно вздохнула. Она повернулась к нему. "Возвращайся во дворец, Бор, - приказала она.

"Что насчет этой штуки?" Он ткнул пальцем в шнур плюща. "Если я буду хорошо служить тебе, ты должна сказать им, чтобы они ее сняли, хорошо?"

"И что ты будешь делать, если его снимут? Вернешься к никчемной жизни, полной бандитизма и разврата? В этом нет никакой добродетели. Возвращайся, Бор".

Она поспешила прочь, в сторону поляны.

Но Бор не ушел. Он остался, спрятавшись в подлеске. Поначалу он оставался здесь исключительно из злости: потому что она велела ему уйти, потому что несправедливо, что Скребок обрел облегчение, а Бор продолжает страдать. Но потом он остался, чтобы понаблюдать за странным весельем.

Когда все раненые получили питье, остальные рейнджеры и эльфы разделили между собой порции лотосового вина. Эльфы повеселели, но на смертных, которые пили его, оно подействовало по-другому. Некоторые падали и лежали в беспамятстве на мшистом полу поляны, устремив глаза на звездный полог. Другие, казалось, погружались в видения давних дней, говорили на эльфийском языке и пели сказки, которых Бор не знал. Сквозь деревья он увидел конюха и едва узнал его, его угрюмое лицо светилось радостью. Бор сказал себе, что не завидует рейнджеру, что видения, вызванные эльфийским вином, - всего лишь очередная уловка. Рейнджеры могли считать себя выше всех остальных, со своими секретами, магией и тем, как они играли с судьбами сильных мира сего, но они тоже были пленниками своих собственных историй.

Никто из них не предложил Бору выпить.

Вместо этого он последовал за Агилой и обнаружил ее у костра, сидящей с самой красивой женщиной, которую Бор когда-либо видел. Женщина была эльфийкой, с головы до ног одетой в серебряную кольчугу. В то время как другие эльфы были беззаботны, их настроение менялось, как свет в листьях, гонимых ветром, эта эльфийка была неподвижна, как статуя.

Рядом с ней лежал длинный лук из драконьего рога, и... черт побери, он узнал этот лук из историй.

Мортус, лук палача.

Должно быть, это принцесса Эвервуда. Лаэрлин из Девяти.

Колени задрожали, во рту пересохло, и Бор подкрался поближе, чтобы подслушать.

"...на Острове Рассвета в тот день, когда крепость была разрушена", - говорила принцесса. "Через неделю он был в замке Дуны. Если он пришел с севера, то, должно быть, сделал это тайно, а это не похоже на Альфрика".

"Ламмергейр в Ардене, ваше высочество. Мы были близки к тому, чтобы схватить его". Агила расхаживала взад-вперед. Бор знал ее достаточно хорошо, чтобы видеть, как в ней закипает отчаяние. "Многие соберутся под знамена Ламмергейра, если он выступит против нас. Ради безопасности королевства его нужно остановить".

"Альфрик, - сказала Лаэрлин, - не должен быть убит. Я говорю это не только для тебя, но и для него - поверь мне, когда я говорю тебе, что Альфрик сдерживал себя во время вашей последней встречи. Если ты найдешь его снова, немедленно вызови меня. Немедленно, ты понимаешь? Ты не будешь с ним встречаться или расспрашивать его. Я должна поговорить с ним первой".

"Я постараюсь, ваше высочество. Дополнительные усилия могут еще подавить восстание здесь, в зародыше. Без надежды на победу, возможно, он тихо сдастся".

"Ты ошибаешься, если думаешь, что Альфрик откажется от дела, которое считает правым. И он никогда в жизни ничего не делал тихо". Лаэрлин грустно улыбнулась, а затем посмотрела туда, где спрятался Бор. "Немногие смертные так поступают".

"Присутствие Ламмергейра говорит мне о том, что грядет конфронтация. Поддержите меня своей Странствующей компанией, миледи. С моими рейнджерами, вашими эльфами и войсками, которыми командуют лорды, которым я доверяю, у нас хватит сил защитить Арден."