Полуденная тень, следующая за рассветом, предвещает

Время расплаты. Когда-то его отец, благословенный Эрлкинг

Помазал глаза пророков водой Аршота.

Показал им святых, ткачей судьбы,

Открыл им глаза на невиданные светлые царства

И открыл Лордам пути праведности.

Теперь кровь его сына стала священной жертвой.

Она открывает наши глаза, чтобы мы тоже могли видеть глупость смертных.

Теперь мы видим Ламмергейра

Наконец-то он раскрыт.

ГЛАВА 6

Рассвет на неделе падения Ардена выдался ярким и бодрящим. Солнце окрасило заснеженные горы в золотистый цвет, а утренний воздух был так прозрачен, что были видны все вершины Дварфхольта, уходящие стройными рядами на север. Разгорающийся свет вытеснил звезды с неба; самые яркие задержались на небе еще немного, а затем и они погасли.

Сэр Руэл спал допоздна и в конце концов проснулся, как испуганный морж. Он с трудом выбрался из постели и поспешил к письменному столу, словно опасаясь, что его стихотворение растаяло в ночи. Он трезво оглядел свою работу, проделанную прошлой ночью.

"Ты читал что-нибудь из этого?" - спросил он Бора.

"Немного".

"И что ты почувствовал?"

"Я не любитель стихов".

"Да ладно! Может, ты и считаешь себя бездушной скотиной, но было время, когда я был таким же бессердечным. Я был худшим рыцарем в Саммерсвелле, убежденным, что в мире нет ни смысла, ни морали, что важны только сила и сталь. Потом меня посадили в тюрьму - справедливо - и я нашел отдохновение в историях. Истории, которые я писал, сформировали меня, и они сформировали других тоже. Целое поколение, частью которого являешься и ты. Копни глубже, Бор, и расскажи мне".

Бор призвал на помощь все свое остроумие и проницательность.

"Неплохо?"

"Начало положено! И я разделяю эту реакцию. Присутствие, нет, само существование героев очаровывает мир. Это возвышает всех нас, заставляет думать, что мы тоже обладаем искрой величия. Подвиги Девяти - о которых рассказывается в моей песне, если позволишь быть нескромным, - вдохновляли людей, когда им нужна была надежда. Но это была работа молодого человека". Он поднял пачку бумаг, пролистал их, затем отбросил и демонстративно вздохнул. "Это обратная задача. Она разрушает эти иллюзии и показывает, что Девятеро так же коррумпированы и продажны, как и все мы. Она показывает, что не существует бескорыстных, сияющих героев. Она говорит, что в стране есть чары, но они не для таких, как мы, что мы никогда не станем великими, что песни нам лгут. Это горькое лекарство. Но оно хотя бы честное".

Бор нахмурил брови. "Но... это не честно. Ты не знаешь, что случилось в Некраде, не знаешь доподлинно. Может быть, Ламмергейр и убил Принца Рассвета, но ты не знаешь, как и почему, может сам эльф этого хотел. Ты не знаешь..."

"Это более глубокая честность. Не придирайся к фактам", - огрызнулся Руэл и вернулся к спокойному созерцанию собственной работы. "Это правда, что концепция этого произведения была чисто практической. Заказ от нашего неназываемого друга. Но мне кажется, что по мере развития темы я затронул нечто более глубокое, что-то мрачное и темное. Это элегия по утраченной невинности. Однажды… могу я процитировать себя?"

"Разве я могу остановить тебя?"

"Из своего города Некрада лорд Боун послал злобное воинство, чтобы опустошить землю. Гибель была близка. Девятеро восстали в ответ. Когда-то на севере было зло, а на юге - добро; множество чудовищ, которыми командовал зловещий Темный Властелин, и несколько маловероятных героев, храбрых и верных, которые победили благодаря удаче и отваге. Но такие истории - для более простых времен. Здесь не будет спасения в последнюю минуту, не будет победы, которую не ждали. Дни легенд уходят, великие дни героев проходят, и пора расстаться с иллюзиями. Ах я."

Руэл снова вздохнул, перечитывая свое произведение, затем сложил страницы и убрал их подальше. "Мне нужно поесть. Я должен поесть. Подкрепиться. Они требуют полноценного театрального представления моего нового стихотворения в течение недели". Он похлопал Бора по плечу, проходя мимо.

Бор провел день, обыскивая переулки и закоулки Ардена. Он отправился на поиски собаки, но нашел только рейнджеров. Казалось, они были теперь на каждой улице. Лица, как у конюха, свет в глазах, словно они смотрят на другой мир. Сколько же здесь было этих тайных шпионов? Он прошел мимо кузницы, которую посещал раньше, много лет назад, и увидел, как кузнец склонился над наковальней, и в воздух взметнулись яркие искры. Затем кузнец поднял глаза, и Бор снова увидел тот же взгляд. Конюх угрожал убить Бора; приходили ли в голову другим рейнджерам те же мысли?

Может быть, ему мерещились все эти тайные рейнджеры, как мерещилось незримое присутствие Заступников? Каждый порыв ветра заставлял его думать о невидимых крыльях; каждый вихрь пыли заставлял его вздрагивать.