Вестники объявили, что принцесса Лаэрлин прибыла в Арден и что все знатные особы должны посетить театр лорда Тора в этот вечер. Бор наблюдал, как они пробираются через двор. Из театра доносилась слабая музыка - музыканты репетировали. Возможно, это была подготовка к какому-то торжеству, празднику или турниру. Он легко мог представить себя на турнире в Ардене, готовящимся попытать счастья в поединках.

Как и приказала Агила, он отправился в оружейную. Снова держать в руках меч было так приятно. Бор не прикасался к клинку с тех пор, как ездил в Краунленд, и беспокоился, что утратил свое мастерство. Он мало чем гордился, но драться умел. Дворцовый оружейник не задавал никаких вопросов, и Бор заподозрил, что этот человек - еще один из приспешников Агилы. Он вручил Бору меч, выкованный дварфами, - самое хорошее оружие, каким Бор когда-либо владел. Но в рукояти не было зачарованных камней, ни эльфийских рун на клинке, а против магии какой толк от такого клинка?

В дороге сэр Руэл рассказывал Бору истории о своих подвигах на поле боя, когда был молодым рыцарем, сорок или пятьдесят лет назад - за целое поколение до падения Некрада. По словам Руэла, храбрость и мастерство определяли шансы воина на выживание. Те времена ушли в прошлое. Со времен Некрада и щедрости украденной магии война изменилась. Преимущество магии было огромным. Нет, единственным способом выжить на таком поле боя для такого, как Бор, было держаться подальше от линии фронта. Он сделал карьеру, затаившись на задворках войны. Он знал, как сражаться в грязи.

Но не здесь. Не в этой войне рейнджеров и эльфов, не в этой войне скрытых угроз, похищений и выдуманных историй. Он не знал, где находиться и где искать опасность.

Он воспользовался непривычной роскошью дворцовых покоев, чтобы помыться. В соседней комнате стояла ванна, взятая в качестве военной добычи в Некраде. Насколько Бор знал, он мог помочь провезти ее на юг в составе неизвестного груза на одном из кораблей Люльфа Мартена. По бокам ванны стояли статуи эльфийских дев-колдуний в прозрачных платьях, и по одному слову из кувшинов потекла вода, наполняя емкость. Одна из эльфийских дев по дороге потеряла голову, что придавало всему этому жутковатый оттенок, но наколдованная вода была горячей и пахла бергамотом.

После этого он побрился. За время заключения в Краунленде у него выросла клочковатая борода, а волосы отросли; он предпочитал, чтобы его макушка была почти обнажена, так как однажды ему сказали, что это придает ему более опасный вид. Затылок он тоже побрил, и пряди темных волос прилипли к мокрому металлу эльфийских водоносов. Что касается шеи, то ему пришлось быть более осторожным, потому что кожа вокруг горла была нежной и воспаленной. Ошейник дремал - голая петля из зеленовато-коричневых стеблей.

Он оделся в одежду, взятую из гардероба сэра Руэла. Нашел рубашку с высоким воротником, сшитую из материала, более тонкого, чем все, что Бор когда-либо носил раньше и надел ее. Закончив, он рассмотрел себя в зеркале.

Что он надеялся увидеть в нем? Возможно, достойного человека. Человека, которому наконец-то повезло. Воина, который может стать частью семьи великого лорда. Уже не Бескорневого, не нищего, привязанного к земле, а достойного человека.

Но перед ним была лишь исхудавшая тень, пугало, облаченное в заимствованную одежду. Рубашка не скрывала шею, обвитую плющом, выдавая в нем преступника, а смытая с лица грязь Дороги только подчеркивала шрамы и язвы. Он выглядел неподобающе своему окружению. Раздосадованный, он подобрал свою старую одежду и порылся в ней в поисках поясного ножа и кошелька для монет. Монета из Некрада выпала из кошелька и покатилась по плитке. Он поднял ее, и тут снаружи послышался яростный лай.

"Открыл им глаза на невиданные светлые сферы", - произносил Руэл, когда Бор бросился к окну, - "И указал Лордам пути праведности" - я думал, ты избавился от этой проклятой собаки - "Теперь кровь его сына станет священной жертвой".

Ку был внизу, во внутреннем дворе, и бегал взад-вперед между знаменами. Резкий лай отражался от стен дворца.

"Не обращай на меня внимания, - ворчал Руэл, - одолжи мою хорошую рубашку, испорти мне концентрацию. Гарантируй мне плохую репутацию, арестовав половину зрителей".

Затем Бор увидел поле со знаменами, и его охватил ужас. В тот день ветра не было, но он видел, как развевались полотнища знамен, когда мимо них проходили невидимые существа. Там были две невидимые силы, они двигались с востока и запада, приближаясь к собаке.

Ку пробирался сквозь знамена, пытаясь скрыться от невидимых преследователей. Как-то так получилось, что он пересек поле в одно мгновение, исчезая в одном месте, чтобы появиться в другом, но все равно невидимые преследователи приближались к нему, все ближе и ближе.

И вот собака была поймана, ее мохнатая фигура извивалась, когда ее поднимали невидимые руки, и вдруг обмякла. Тело собаки упало на землю.

Бор уставился на внезапно опустевшее поле, пытаясь понять, что он увидел.

Пустота смотрела на него в ответ. Там никого не было, ничего, что он мог бы воспринять глазами, но он чувствовал внимание этих невидимых присутствующих, как удар молотком по черепу. Его зрение потемнело, и он попятился назад, словно пораженный.

Магия. Духи и магия. Магия убила собаку.