У него мурашки побежали по коже. Здесь происходило что-то неестественное, какое-то действие невидимых сил и магии, недоступных его пониманию. Дом вдруг показался не пустым, а населенным призраками. Что так встревожило собравшихся здесь людей, что они скрылись в ночи?

"Форвин, - позвал он через плечо, - что это?"

Осторожно он осмотрел чашу. Святая вода разлилась по столу, и в граале осталось совсем немного. Жрецы говорили, что существует добрая магия - благословения Заступников, научные изыскания Колледжа Чародейства - и злая - та, что творится в Некраде, колдовство эльфов-колдунов и сила земли Диких. Для Бора все это было неестественно, все одинаково тревожно. Все это превращало мир в обман. С ними нельзя было бороться, нельзя было одолеть силой оружия. Все, что было связано с магией, вызывало у него слабость, превращало кости в желе. Неправильно, что в пролитой чаше с водой заключена такая сила.

Он поспешно поставил ее на стол. Она покатилась и упала на пол.

Он пошарил по дому. Кто бы здесь ни был - люди Западных Маршей или те, с кем они встречались, – все исчезли. Были признаки недавнего проживания - кровати в комнатах слуг, еда в кладовой, вонючее судно, но в самом доме никого не было.

"Форвин!" - снова позвал он.

"Он не сможет ответить". Бор обернулся и увидел Агилу, стоящую в дверях, ведущих в обеденный зал. Рейнджер была одета в грязные лохмотья и сбросила темный плащ, который носила столько, сколько Бор ее знал. Но говорила она по-прежнему властно. "Но я не стала бить его сильно. Он все еще жив".

"Ты следила за мной?"

"Да. Хотя я надеялась поймать более достойную добычу, чем Форвин из Западных Маршей".

"Ты знаешь его?" Из всех событий этой ночи самым странным казалось то, что Скребок попал в поле зрения великих сил.

"Мы следим за всеми. Заступники помогают нам". Она сказала это не так, как обычный человек мог бы просить о заступничестве, но с уверенностью. Бор содрогнулся при мысли о невидимых существах, которые двигались за занавесом мира, наблюдая и перешептываясь. Он вспомнил улицу в Столице, как раз перед тем, как его схватили рейнджеры. Невидимое присутствие, которое снизошло с небес и сразило его.

"Но они ушли. Все ушли", - сказал он.

Агила нахмурилась. "Так и есть, и это загадка". Она подняла глаза на Бора. "Люди, которых ты встретил в таверне, - ничто. Мечи по найму, недовольные смутьяны. Я охочусь на предателей, которые используют таких людей".

"Один из вестмаршцев в таверне - это был Ламмергейр. Лже-Ламмергейр. Тот, которого я встретил в Хайфилде".

"Ты уверен?"

"Да".

Агила произнесла какое-то слово на незнакомом Бору языке, и внезапно комната наполнилась темными фигурами, которые торопливо заскользили во все двери. Некоторые из них были людьми, которых он уже встречал на улице и которые показались ему нищими или гуляками. Другие были незнакомцами. Рейнджеры с шумом пронеслись по дому, прочесывая комнаты.

Остался только конюх.

"Почему все пошло не так? Мы следили за вестмаршцами с тех пор, как они прибыли в Арден. Мы могли бы расправиться с ними еще несколько дней назад, но нам приказали ждать, надеясь, что они выведут нас на новых предателей. Теперь у нас ничего нет".

"Меньше, чем мы надеялись, но не ничего", - поправила Агила.

Конюх наклонился и поднял Грааль.

"Я знаю эту чашу, - заметил он, - ее украли три ночи назад".

"Меня предупреждали, - сказала Агила, - о кощунственных обрядах, богохульных обрядах, которые позволяют даже непосвященным видеть видения в водах. Что, если грааль был украден с этой целью? Возможно, они увидели тень Заступника и догадались, что мы где-то рядом."

"Возможно", - кивнул конюх. "Но есть и другое объяснение, не возлагающее вину на духов. Объяснение более простое и гораздо более вероятное". Он указал на Бора. "Этот негодяй подвел нас".

Бор ощетинился. "Я сделал то, что сказала мне Агила".

"Кто знает, что он наболтал в таверне?" Конюх посмотрел на Бора. "А вопли его дворняжки я слышал за милю. Мы не можем тратить время на бескорневого негодяя, его жизнь была потеряна много лет назад. Он бесполезен для нас, но знает слишком много, чтобы его можно было отпустить. Покончим с ним".

Единственным оружием под рукой была чаша грааля, и она стала бы отличной дубиной, если бы дело дошло до этого. Схватить ее, разбить о самодовольное лицо конюха, разбить его и разлить по полу его кровь. Конюх откинул плащ и схватился за кинжал на поясе, провоцируя Бора на выпад. Самоуверенный урод, подумал Бор, я ему покажу...

Воротник из плюща натянулся.

"Бор сделал все, как было велено. Я не виню его, и не выбрасываю то, что можно починить". Агила взяла чашу у конюха и начисто вытерла ее. "Бор. Отведи пленника во дворец".