Он выдержал это испытание ради обрывков новостей из далеких провинций. Ни одна часть Саммерсвелла не избежала войны, но, по общему мнению, хуже всего было в Краунленде и Побережье Эллса, где восстание сочеталось со старой кровной местью и безудержной паранойей. Рассказывали, что боевые отряды ходили от деревни к деревне, от дома к дому, убивая тех, кто присягал на верность не тому знамени. Большая часть торговли магическими камнями, легальной и нелегальной, также шла через прибрежные провинции, так что использование магии там было обычным делом. По крайней мере, часть столицы была разрушена, хотя сведения о том, насколько сильно, расходились. В понимании Альфа столица была неприкосновенна. Даже во время войны лорда Боуна войска захватчиков никогда не вторгались в город. Казалось немыслимым, что теперь она должна пасть из-за того, что он невольно начал.

В провинции Аршот восстание потерпело полное поражение. Заступники обращали внимание на каждый падающий лист в тамошних священных лесах, а паладины обрушивались на каждого, кто хоть словом поддерживал восстание Берис. В дни, когда Альф вместе с Гунданом занимался разграблением гробниц, ему ни разу не доводилось бывать в подземельях Аршота, поэтому он предполагал, что в этом регионе осталось меньше остатков Старого Королевства, меньше мест, где можно было спрятаться от невидимых шпионов Эрлкинга.

Даже Аршот падет, по крайней мере, в это верили собравшиеся рыцари, опьяненные вином и победой. Какое имело значение, что на стороне паладинов святые Заступники? У мятежников был Некрад. Они обменивались дикими историями о монстрах и зачарованном оружии времен последней войны и размышляли о том, как их можно было бы использовать снова. Небеса Аршота окрасятся в зеленый цвет, Шипастая Гидра вернется, чтобы сожрать паладинов, а над собором снова поднимется Лампа Черного Пламени.

Альф, который помог убить Шипастую Гидру и видел, как Лаэрлин разбила Лампу Черного Пламени, ничего не говорил. Когда-то он бы надавал этим юным глупцам затрещин и сказал, что они ничего не знают о войне лорда Боуна, иначе не говорили бы с таким рвением о воскрешении подобных ужасов. Но теперь казалось, что мир рухнул, или что последние пятнадцать лет были стерты в мгновение ока, и теперь все кошмары могут снова стать реальностью. Это вызывало у него отвращение, а смеющиеся рыцари казались ему омерзительными.

Наконец он нашел одного, у которого были новости о доме. Рослый парень из Малладейла, недавно посвященный лордом Брачаном в рыцари на поле боя. Таким же образом Альф стал сэром Альфриком. Парень рассказал, что Малладейл в основном не пострадал от войны, хотя на границе возле Хайфилда шли бои. Альф прервал бессвязный рассказ о призраках на Великой Топи, чтобы попросить рассказать об Эрсфеле.

"Эрсфель?" - переспросил молодой рыцарь. "Какой Эрсфель?"

"К северу от Кеттлбриджа".

"Ах, да." Лицо парня просветлело. "Я знаю его, Ламмергейр. Мы проезжали через него, когда сопровождали караван Госпожи из Побережья Эллса. Староста пытался помешать нам проехать, и мы убили его. Госпожа приказала нам разрушить их святилище, чтобы Заступники не могли шпионить за нами. Вам не нужно беспокоиться – дорога в Некрад безопасна".

Не в силах больше это терпеть, Альф ускользнул с пира, прихватив с собой остатки вина. Теперь Норбери Грейндж был полностью окружен армией Брачана, целым лесом палаток и лагерей, и по нему пробегали волны возбуждения. Солдаты у костров подталкивали своих товарищей и указывали на Ламмергейра. Пара пьяных рыцарей вышла вслед за Альфом из дома, очевидно, уверенные, что собираются присоединиться к нему в каком-то походе. Одного из них стошнило, и Альф воспользовался случаем, чтобы ускользнуть.

Он поднялся на холм, вдыхая прохладный ночной воздух, чтобы проветрить голову. На восточном горизонте сгущались тучи, но небо над головой было чистым и звездным. На юге в лунном свете блестела река и виднелись огни Авоса. Альф все еще слышал музыку и радостные возгласы с победного пира в Норбери Грейндж, и поднялся выше. Козья тропинка привела его по склону холма, и он нашел место, где можно было присесть. Он воткнул в землю перед собой Разрушитель Чар, а рядом бросил свой новый щит и шлем.

"Как звали того молодого рыцаря, что приехал с мальчиком Эрдис в прошлом году? Того, который возомнил себя чемпионом?"

“Сэр Прелан. Золотой лев на черном поле”.

"Он хотел забрать тебя".

“Да. Они думали, что ты слишком стар, чтобы владеть мной, и что ты будешь колебаться, когда настанет момент". Глаз демона сверкнул. “По крайней мере, твоя сила тебя еще не подводила. Но ты колеблешься больше, чем раньше. Ты хорошо сражался с Рыцарем Роз”.

"Да, раз уж ты об этом заговорил", - сказал Альф. Он откинулся назад, морщась от боли в ранах. "Я хорошо сражался. И дело было не в проклятом шлеме Ламмергейра, не в щите. Или мече".

Демонический глаз холодно уставился на него.

"Хорошо, ты помог. Но дело в том, что Брачану нужен Ламмергейр как символ, а ты - как оружие".

"Я и есть оружие", - сказал меч.

"Оружие, которым он сможет управлять. Ты в чьих-то руках".

"Я поклялся служить тебе, владетель. Моя клятва связывает меня. Я - твой меч".

"Я застрял с тобой, я знаю", - вздохнул Альф. "Но Брачану, да и Армеку тоже - им нужен Ламмергейр, а не я. Странно, когда тебя преследует собственная легенда".

"Ты вступил в союз с лордом Брачаном и мятежниками, чтобы защитить сестру и ее сына, а также город, которым они правят. Жалеешь ли ты об этом выборе, Владетель?"

"Ну, альтернатива была не лучше. За убийство Маэдоса лорды готовы отрубить мне голову. И Ольвы, и Дервина тоже. И Берис права насчет Лесных эльфов".