"Благородные рыцари, - сказал он, - мы одержали великую победу! Я говорю не только о битве при Харнсхилле - хотя эта слава была с таким трудом завоевана благодаря вашему мужеству и самопожертвованию. Но Харнсхилл был лишь одним ударом в долгой, долгой борьбе. Много веков назад первый лорд Харн и его спутники столкнулись с трудностями Суровой Зимы. Они обратились за помощью к эльфам, и те потребовали от них смириться и принести клятву верности Эрлкингу и ложным Заступникам. Все это время мы были рабами эльфов! Но больше не будем! Ламмергейр сразил принца Маэдоса и освободил Некрад, и теперь огонь восстания пылает в каждом уголке Саммерсвелла, от Ущелья до устья Великой реки! Враг перешел реку, чтобы отнять у нас нашу любимую землю Илавентур, и в Харнсхилле мы разбили его! Илавентур наш, отныне и навсегда! Мы будем править здесь, как правили наши предки во времена Старого Королевства! Мы владеем этой землей по праву завоевания и крови, а не по какому-либо эльфийскому обману! Мы смоем позор Харна! Мы больше не будем вассалами Эрлкинга!"

Рыцари зааплодировали. Брачан поднял руки, призывая к молчанию.

"Но в Саммерсвелле еще остались те, кто предпочитает рабство свободе! Они продолжают сражаться, придерживаясь лжи Эрлкинга. Они говорят, что любые наши победы мимолетны, ибо сила Эвервуда вечна. Так пошлем же им знамения нашей победы! Сэр Ламмергейр!"

Альф шагнул вперед.

"Подобно тому, как Ламмергейр нанес первый удар в этой войне, убив тирана принца Маэдоса, пусть теперь он вселит страх в сердца наших врагов!"

Вперед вышли два оруженосца: один нес долото, другой - огромный кузнечный молот. Мальчик стонал под тяжестью молота; Альф поднял его одной рукой. Второй нес Клинок Розы и положил его на помост перед лордом Брачаном. Владыка Илавентура опустился на колени и приставил долото к лезвию меча, в нескольких дюймах от кончика острия.

"Сломай меч", - велел Брачан.

Альф взмахнул молотом, и прекрасный меч сломался. Один из оруженосцев подбежал к нему и подобрал отломанный наконечник.

"Отправьте этот кусок в Эвесленд!" - объявил Брачан. Он опустил долото.

"Еще раз", - позвал он.

Альф снова ударил, и искры разлетелись, как лепестки роз. Еще одна часть лезвия сломалась.

"Еще раз".

Над рукоятью осталось всего несколько дюймов стали. Брачан положил долото на крестовину клинка. Альф заколебался - меч был уже основательно сломан, но все еще оставался таким прекрасным. Ни один смертный кузнец не смог бы сделать ничего столь же замысловатого. Чтобы сделать такую вещь, требовалась бессмертная рука эльфа-кузнеца, ремесло, отточенное веками и дополненное магией. Было жаль разрушать нечто столь прекрасное этим грубым молотом.

Но сломанный меч мог ускорить окончание войны, и Альф решил, что это того стоит. Он взмахнул рукой, и рукоять разлетелась вдребезги. Брачан подавил крик боли, когда осколок рассек ему щеку, и схватился за израненное лицо.

"Ты в порядке?" - прошептал Альф.

"Продолжаем, - прорычал Брачан. Он снова повысил голос. "Посланники!" - позвал он, и четыре рыцаря вышли вперед, чтобы преклонить перед ним колени. Один из оруженосцев поднял с земли первый осколок Клинка Розы и протянул ему. Брачан завернул осколок в квадрат шелка, испачкав его своими кровавыми отпечатками пальцев, и отдал сверток первому гонцу. "Отнеси это в Эллспорт и расскажи о его происхождении".

Второй осколок был готов. "В Риверленд!"

Третий был завернут аналогичным образом. "Этот я доставлю лично, - сказал Брачан, - хозяину города Авоса".

Два самых больших фрагмента, включая куски сломанной рукояти, предназначались для столицы Краунленда и священного города Аршота - провинций, в основном сохранивших верность Эрлингу.

"Скажите им, - вскричал Брачан, - что клинок земель эльфов сломан, но черный меч Некрада по-прежнему остер! Скажите им, что если они не уступят, то сами навлекут на себя погибель!"

И когда Альф не отреагировал на его реплику, лорд Брачан схватил его за запястье и поднял руку, как будто объявлял победителем турнира. Разрушитель Чар был поднят ввысь, и рыцари одобрительно закричали.

После этого Альф пережил череду рыцарей и лордов, которые склонялись перед ним, восхваляли его и подносили ему кубки с вином. Некоторые рассказывали о своих отцах или других родственниках, сражавшихся в последней войне; другие хвастались своим возросшим мастерством, охотно демонстрируя магические камни. Он видел, как рыцари обменивались награбленными камнями на поле боя. Было несколько знакомых лиц, которых он приветствовал по старым временам, и еще нескольких он смутно узнавал, но по большей части он был для них просто Ламмергейром.