Альф положил руку на рукоять меча, призвал зрение меча, и туман рассеялся. Все стало для него ясным, таким совершенным и отчетливым, как будто он смотрел на неподвижную картину. Рыцарь Роз и три рыцаря-эльфа. Несмотря на то что рыцарь сражался целый день, его доспехи были безупречны. Повреждения, нанесенные ему Альфом в Кайрад Нале, были устранены, и он снова стал воплощением эльфийской красоты: фарфор, жемчуг и живые розы, очаровательно выглядывающие из стали. Там было еще четверо всадников – не эльфы. Смертные, в капюшонах и плащах. Двоих он узнал по Ардену – это были рейнджеры, напавшие на него на складе Отроана. Рыжеволосый мужчина и женщина, назвавшаяся Агилой.

Он вспомнил труп Ремиларда у своих ног. Вспомнил пол склада, залитый кровью, яростную радость битвы, сменившуюся тошнотой и горечью.

Владетель! Бей сейчас же!

Первый удар Альфа свалил Рыцаря Роз с его коня и отправил эльфийского лорда кувырком в подлесок. Альф крутанулся, Разрушитель Чар придал ему скорости и силы, и одним ударом разрубил чужого коня, щит, броню и позвоночник. Лошади вокруг него заржали и взвились на дыбы - вся компания была повергнута в хаос его засадой. Альф пробил череп ошеломленного рейнджера мечом, сбил с ног другого и добил его клинком.

Заклинатель! - произнес меч. Эльф-рыцарь запел песню о связывании, усталости конечностей и падении мечей. Разрушитель Чар парировал ее, а кулак Альфа навсегда оборвал песню.

Рейнджер пошатываясь, поднялся на ноги с мечом в руке, вытирая кровь со рта. Он был крупным мужчиной, ловким, закаленным в боях. Его меч был зачарованным, усыпанным магическими камнями. Против другого клинка, любого другого бойца, у него был бы шанс. Против Ламмергейра в его гневе - нет. Разрушитель Чар пировал.

Рыцарь Роз, предупредил меч. Эльф-рыцарь поднялся из канавы. Мортус лежал на траве между ним и Альфом. Взгляд рыцаря метнулся к луку.

"Не надо, - предупредил Альф. "Это лук Лаэ. Меч - твое призвание".

Эльф поколебался, затем выхватил свой клинок.

"Кстати, где Лаэ? Я все еще хочу с ней поговорить".

"В доме своего отца в Эвервуде", - ответил Рыцарь Роз. "После Ардена она сказала, что не поднимет оружие против Девяти".

"Поздновато, - пробормотал Альф, - но это упрощает дело. Ну давай же. Ты сказал, что хочешь попробовать свои силы в бою с Ламмергейром. Вот твой шанс".

"Ты владеешь демоническим мечом. Вряд ли это будет равный бой. Посмотри, этот меч - Меч Света рейнджеров. Принц Маэдос подарил его первому капитану триста лет назад. Это прекрасный клинок. Возьми его, и мы воистину увидим, кто из нас лучший фехтовальщик".

"Когда-то я был достаточно глуп, чтобы согласиться с тобой", - сказал Альф. "Но ты всадил в меня полдюжины стрел на Острове Рассвета, и все за то, что я попросил поговорить с другом. И вообще, кому какое дело до того, кто лучший фехтовальщик? В конце концов, это дело рассказчиков. Важно лишь то, кто останется в живых после поединка".

Я так горжусь тобой, - фыркнул Разрушитель Чар.

"Давай, - сказал Альф, - покончим с этим".

Их дуэль не была элегантной или изящной.

Рыцарь Роз несомненно, был лучшим фехтовальщиком – да и как могло быть иначе, ведь за плечами десять тысяч лет дисциплины? Но он был утомлен после битвы и начал слабеть. Жизнь Перворожденных не имеет конца, но их воля к жизни, их аппетит к существованию - имеют пределы. Преданность Эрлкингу и решимость защищать Эвервуд поддерживали Рыцаря Роз на протяжении многих веков, когда меньшие эльфы могли бы приковать себя к древу жизни. Битва тоже вымотала его сверх всякой меры. Это был не первый раз, когда Рыцарь Роз выезжал из Эвервуда, чтобы убивать смертных. Были и другие восстания, другие лорды и короли, которых нужно было усмирить. Он выезжал, чтобы усмирить хаос Старого Королевства; он выезжал, чтобы уничтожить Перевертыша Коннака и сотню других смертных лордов, чьи имена никто не помнит. Он устал так, как ни один смертный никогда не узнает.

Альф был свеж и усилен Разрушителем Чар. Демонический меч одинаково питался как эльфами, так и смертными, и это придавало жизненную силу его владельцу. Меч рыцаря тоже был зачарован - Клинок Розы со страшными стальными шипами, но в присутствии Разрушителя Чар вся магия теряла силу, и он стал не острее и не прочнее любого другого клинка.

Альф сражался как зверь, не обращая внимания на раны. Трижды рыцарь ранил его, но ни одно ранение не смогло замедлить его. Несмотря на всю грацию рыцаря, тот не мог уклониться от ударов Альфа. Несмотря на все мастерство рыцаря, тот ничего не мог сделать, чтобы отразить это безжалостное нападение. Альф ударил Рыцаря Роз.

"Постой, - воззвал рыцарь, поднимая сломанную руку. Вся красота покинула его. Его доспехи были вмяты и заляпаны грязью, магические камни разбиты вдребезги. Его шлем был расколот на части, и из зазубренных уродливых порезов на лице сочилась кровь. Лишенный своего нечеловеческого совершенства, Рыцарь Роз выглядел отвратительно и напомнил Альфу Акрайста. Его осенила мысль: он видел Лаэрлин в таком же состоянии, окровавленную и оборванную, и она не утратила своей сияющей красоты. Она больше походила на смертную женщину.