"Хватит", - отрезал Дервин. "Церкви будут восстановлены. Миазмы не позволят Заступникам шпионить за нами в Некраде, так что это не усугубит нашу опасность, и успокоит тех, кто в тревоге. Бремя правителя - не бремя искателя приключений. Думаю, теперь я понимаю, почему ты сомневался в Девяти, когда мы пришли к тебе". Он склонил голову. "Благодарю тебя за совет, Драйтен".

Что-то в том, как он говорил, резануло ее по сердцу - это уважение, эта сыновняя преданность, это был не Дервин.

Она должна была действовать.

"Мое предложение, - пробормотала она, запинаясь. "Север. Некоронованный Король должен отправиться на север, в замок Дуны. В Новые Провинции. Они тоже часть этих владений. А Вонд отправился на север, чтобы сеять смуту".

"Достойная идея", - сказал Бессимер. "Я мог бы..."

"Вы слишком стары для путешествий", - огрызнулась Ольва. "Вы сами так сказали. Я поеду с Дервином. Если мы уедем сейчас, то сможем поехать с леди Эрдис".

"Нет", - возразил Блейз. "Это тоже идиотизм. Мы одержали одну победу, но это не значит, что мы можем отступить. Главное - Некрад, а не Новые Провинции. Некрад - это все, что имеет значение".

"Если мы..." - начала Ольва.

Блейз зарычал и ударил посохом по земле.

И снова Ольва провалилась в пустоту. Она была раздавлена до точки, до искры осознания, и навсегда погрузилась во тьму. Она не могла кричать, не могла двигаться, не могла существовать. Под ней и вокруг нее разверзлась ревущая бездна.

Появился Блейз. Падение прекратилось. Они зависли над бесконечностью.

"Леди Форстер, ваш брат давно научился подчиняться моим суждениям. Чем скорее вы усвоите тот же урок, тем лучше".

"Выпусти меня отсюда!"

"Ты не сдвинулась с места". Это была правда. Она знала, что это иллюзия, что на самом деле она все еще сидит в зале Совета, но ощущение было реальным. Она протянула руку и почувствовала, что кончики пальцев касаются ледяной поверхности, но не смогла ухватиться. Ольва видела перед собой тусклые очертания стола, ощущала полированное дерево кресла и фигуры окружающих ее людей, словно теплые тени, живые призраки. Она видела мир сквозь туманную пелену, поверхности вокруг нее рябили и менялись. Лишь Скеррис присутствовала здесь по-настоящему: красные глаза наблюдали за Ольвой с отстраненным весельем. Древняя эльфийка обладала зрением, выходящим за пределы видимости.

"Дервин нужен мне здесь, чтобы я мог продолжить работу по исцелению, - продолжал Блейз. "Если ты хочешь отправиться в Новые Провинции - отправляйся, но ты будешь за пределами некромиазма, и за тобой могут наблюдать".

"Сколько времени займут эти исцеляющие заклинания? Неделю за неделей ты приводишь его в башню, но я не вижу в нем никаких изменений. Ему не лучше. Он сам не свой".

"Он вернулся из мертвых. Ты думала, что изменений не будет?"

"Ты сказал мне, что лорд Бессимер представляет опасность для Дервина. Ты просил держать его на расстоянии, а Дервин пригласил его в Совет. Это ухудшает ситуацию?"

"Для Дервина? Да. "

"Как мы ему поможем?"

"Я буду продолжать в том же духе. Со своей стороны, немедленно убери Бессимера".

Он замерцал, словно собираясь уйти, но тут его осенила другая мысль. "Скеррис - чрезвычайно опасное существо. Не приглашай ее больше в Цитадель".

ГЛАВА 29

После Совета они разошлись один за другим. При всей своей ужасающей репутации, при всех предупреждениях Блейза, Скеррис ничего не сказала на собрании - по крайней мере, вслух. Ольва подумала, не говорила ли эльфийка-колдунья мысленно с кем-то из других членов совета. Блейз и Торун вернулись в Башню Плача, а Тредей по своей привычке ускользнул.

В зале остались только Ольва, Дервин и Бессимер. Дервин поднялся.

Бессимер сунул руку под сиденье и поставил на стол деревянную шкатулку. "Ты знаешь королевскую игру?" - обратился он к Дервину.

"Мать научила меня ей. Мы часто играли в нее".

"Странно, что человек, рожденный в бедности, знает эту игру".

"Галвин Форстер был знатного происхождения", - пояснила Ольва.

Они удалились в личные покои губернатора на этаж выше.

"Этот набор, - сказал Бессимер, расставляя фигуры, - хранится в моей семье уже несколько веков. Это был подарок эльфов". Он погладил ониксовую плитку. "Когда я поступил в монастырь, то передал свое богатство и поместья моему двоюродному брату. Я сохранил только это, чтобы оно напоминало мне о моем прежнем положении и о потерянном сыне. Мы с Пейром играли каждый вечер, пока он не ушел. Не хотите сыграть?"

"Я буду играть", - резко ответила Ольва. Она села напротив лорда Бессимера. Дервин принес бутылку вина и три кубка.

Бессимер оказался искусным игроком, а Ольва не играла уже много лет. Кусок за куском, квадрат за квадратом он методично уничтожал ее. Партия еще не была проиграна, но она уже понимала, что обречена.

"Я играю в нее всю жизнь, - сказал Бессимер, - нет ничего постыдного в том, чтобы проиграть мне".