Она взяла себя в руки, протерла глаза, разгладила свое эльфийское платье и вернулась.

"Я... - начала она, но так и не смогла закончить фразу.

Кровь Бессимера лилась на доску, сбивая с ног всех рыцарей и клириков, королей и пешек. В его груди торчал кинжал - ее кинжал! - обагренный кровью верховного лорда.

Время, казалось, замедлило свой бег, и каждый миг кровь Бессимера била струей, замедляясь. Она должна позвать на помощь. Она прижала руку к ране, ощущая липкое тепло и замедление сердцебиения. Затем сделала нерешительный шаг к нему, протягивая руки, не зная, что делать. Бессимер схватил ее, пытаясь заговорить, в горле у него булькала жидкость.

Дервин! Где Дервин? Он мог бы сотворить ту же исцеляющую магию, что и раньше, - ведь в него вселился дух Пейра! Он мог спасти Бессимера!

"Дервин!" - позвала она. "Дервин, где ты?"

Он вышел из боковой комнаты, на его лице застыла маска ужаса. Он остановился на пороге. "Мама, - воскликнул он, - что ты наделала?"

Эти слова – обвинение! – казалось, пошатнули почву под ее ногами. Все рушилось. Как мог ее сын, ее Дервин, так подумать о ней? Она с трудом подбирала слова. Они прозвучали как звериное мычание.

"Я этого не делала! Я не прикасалась к нему! Я не..."

Он повысил голос. "Стража! Скорее сюда! Лорд Бессимер убит!"

Страх, с которым она так долго жила, страх, порожденный потерей Галвина, потерей близких, смертью и жизнью, - взорвался в ней, пророс внутри, разорвал сердце. Стражники забарабанили в дверь. Дервин схватил ее. Она отшатнулась к окну.

Некрад расстилался под ней, и улицы колыхались, как живые.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА 30

"Заткнись", - рявкнул меч.

"Что?" - спросил монах. Яркое летнее солнце заливало зеленые поля Аршота, но живые изгороди давали тень и паломникам, и странникам. Вдалеке протекала река, сверкающая в лучах солнца драгоценными камнями.

"Ты все время напеваешь".

"Я не напеваю".

"Напеваешь", - сказал меч. "Это раздражает".

"С чего бы мне напевать?" - спросил монах. Ему предстояло пройти еще много миль по дороге в Илавентур, а земля была в смятении. В тот день он миновал заброшенную деревню, а за день до этого - еще одну. Несмотря на хорошую погоду, в округе царил страх. Лорды воевали друг с другом и не защищали свой народ. Простые люди были забыты. Разбойники подстерегали путников на дорогах. Ходили слухи, что одна особенно злобная банда разбойников держит мост впереди.

Было бы ужасно, если бы они напали на доброго старого монаха.

"Я не из тех, кто боится резни, но был создан, чтобы убивать королей и разрушать города. Это ниже моего достоинства".

"Это называется "творить добро", - пробормотал Альф.

"Это называется промедление. Ты мог бы быть в Илавентуре еще несколько месяцев назад. Вместо этого ты блуждаешь. Это блуждание не идет на пользу твоему делу, Владетель".

"Мне кажется, - сказал Альф, - что мятежники прекрасно справляются и без моей помощи. У них Западные Марши, Арден и половина побережья Эллса. И Илавентур тоже. И со дня на день придет помощь из Некрада, поскольку Блейз будет варить зло в старых чанах лорда Боуна".

"А когда она придет, Владетель, будешь ли ты сражаться вместе с этим темным воинством? Как долго ты сможешь удерживать эту мнимую высоту?"

"Я буду в Илавентуре в свое время", - пробормотал Альф. "И тогда увижу, что нужно сделать".

"Прячешься", - фыркнул меч. "Как ребенок. Ты успокаиваешь себя игрой. Мелкими малозначительными поступками".

"Успокойся, - сказал Альф, - ты не испортишь мне настроение".

"Может быть, в подвале будут крысы, с которыми можно сразиться".

Возможно, меч был прав, но под этим летним солнцем Альф чувствовал облегчение. Он больше не был Ламмергейром, и по крайней мере на несколько недель мир мог позаботиться о себе сам. Если он отправится в Илавентур сейчас, Брачан и Берис пошлют его в бой, и кровавое видение о резне станет явью. Он вспомнил, сколько жизней отнял на складе в Ардене. Их будет в десять тысяч раз больше, когда черный меч запоет, неся разрушения.

Возможно, так и будет. Но Альф все еще не терял надежды, что видение Дервина осуществится. Некоронованный Король пришлет помощь, и лорды задрожат и запросят мира. Снова будет два королевства, северное и южное, и северное королевство станет свидетельством работы Девяти и мудрости Пейра, сияющим маяком, а не городом тьмы.

Он представлял себе голоса своих спутников, пока шел. Это было как в старые добрые времена, во времена первых приключений Девяти, когда они бродили по Малладейлу и холмам Илавентура, исследовали подземелья у устья реки. До того, как стали легендами.