Я сажусь на диван и хлопаю по месту рядом с собой, пока она не садится, сохраняя дистанцию. К черту это дерьмо. Я притягиваю её к себе, нуждаясь в её запахе, чтобы отогнать своих демонов, так как знаю, что мне не понравится то, что скажет Адриан.

— Просто выкладывай.

Адриан с бесстрастным лицом переводит взгляд на Силлу.

— Твой отец направил в Совет официальный запрос с просьбой заступиться за тебя. Он утверждает, что ты не можешь о себе позаботиться, что тебе нужен особый уход и что Иван похитил тебя ради собственных… — Он морщится. — …извращенных целей.

Я пытаюсь дышать сквозь, поднимающуюся внутри меня, приливную волну эмоций, но их слишком много. Это давит на меня изнутри.

— Во что, блядь, играет этот мудак?

Я подаюсь вперед, чтобы встать, мне нужно двигаться, пойти, черт возьми, разбить что-нибудь, но Силла хватает меня за руку и притягивает ближе. Она снова смотрит на Адриана.

— Чего он хочет? Каковы были его требования?

Адриан подается вперед в кресле и опирается локтями на колени. Его костяшки в синяках, и он выглядит уставшим. То, чего я не заметил, будучи слишком поглощенным тем, что происходило в моем мире.

— Он требует, чтобы Совет немедленно вернул тебя ему, и если тебе будет причинен хоть какой-то вред, семья Доубек выплатит компенсацию за любые травмы.

— Компенсация, — повторяет она медленно, как будто не понимает значения слова. — Я не уверена, чего он на самом деле хочет или даже в какую игру играет. Он любит думать, что на пять ходов впереди, так что у него здесь определенно есть какой-то план.

Губы Адриана искривляются в жесткой улыбке.

— К его счастью, я хорош в играх. А еще я хорош с пистолетом, когда они мне надоедают.

Силла моргает и наклоняется ко мне ближе:

— И что мы будем делать?

Адриан встает с кресла и встречается со мной взглядом. Требуется минута, чтобы всё сошлось. Блядь. Ебучая блядь. Блядь. Блядь.

Силла переводит взгляд между нами, очевидно, способная прочитать меня лучше, чем она может прочитать Адриана. Справедливо. Немногие люди могут прочитать его.

Он выходит без единого слова, а я вырываюсь из хватки Силлы, чтобы померить комнату шагами.

Она обнимает себя за талию.

— Что я пропустила? Что происходит?

Я не могу думать. Не тогда, когда в голове бушует ярость, и все, чего я хочу, это ощутить горячую, влажную кровь на своих костяшках. Я опускаюсь перед ней на колени, обхватываю ее лицо и притягиваю для поцелуя. Она не сопротивляется, падая мне на грудь, пока я держу ее лицо и проникаю языком в ее рот. Всего за секунду, едва ощутив ее вкус, я чувствую себя спокойнее. И хотя мое тело пробуждается, член твердеет, я могу думать сейчас только о том, чтобы прикоснуться к ней.

Я в любой день предпочту соблазн ее кожи адскому пламени своей ярости.

 

 

Глава 21

 

СИЛЛА

 

 

Было бы так легко потеряться в жаре его поцелуев или ощущении его мозолистых рук на моей обнаженной коже. Но меня беспокоит, что его поцелуи, это акт отчаяния или способ отвлечься, а я устала жить в неведении относительно того, что я делаю и во что ввязалась.

Я осторожно отстраняюсь, даже, несмотря на то, что кровь пульсирует под кожей, а тело жаждет большего из того, что он предлагает.

— Стой. Подожди. Что здесь происходит? Что не так?

У него снова этот маниакальный блеск в глазах. Тот самый, который говорит о том, что он теряет контроль и ему нужно выпустить пар. Мое тело напрягается, вспоминая, каково это, быть рядом с ним, когда он выходит из себя.

— Это не то, о чем тебе сейчас стоит беспокоиться.

Это самое худшее, что он мог сказать.

— Не говори со мной как с ребенком, особенно, когда я думаю, что всё происходящее напрямую связано со мной. И мне совсем не нравится, что ты что-то скрываешь от меня.

Когда он сужает глаза из-за моего резкого тона, я понимаю, что зашла на шаг дальше, чем следовало.

Он мягко обхватывает большой рукой мою шею, удерживая на месте, пока встает.

— Хочешь знать, что происходит? Хорошо. — Его голос превращается в гранит. — Твой отец бросил нам вызов. Он требует, чтобы мы вернули тебя ему, или…

— Или? Или… — шепчу я. — Или что? — Паника начинает подниматься у меня из живота. — Я не вернусь к нему, Иван. Не вернусь.

Он напрягает пальцы, оказывая едва заметное давление, и этого достаточно, чтобы волна мурашек и жара пронеслась по мне.

— Какого черта, по-твоему, я так взбешен? Он ожидает, что я отправлю тебя обратно. Он хочет, чтобы я отправил тебя обратно. Это наказание для тебя и для меня, так как он знает, что я пытаюсь защитить тебя от него.

— И что же нам делать? Как обезопасить себя и сделать так, чтобы он больше не втягивал Совет? Когда я работала, в казино ходили слухи, что семья Доубек старается вести себя безупречно, поскольку многие судачили о вашей причастности к тому арестованному агенту ФБР.

Его челюсть сжимается, ноздри раздуваются.

— О да? Что еще ты слышала?

Я лихорадочно качаю головой.