— Э-э, да, но можешь звать меня Силла. Если хочешь.

Она ярко улыбается, отчего мне становится еще хуже.

— Можешь звать меня Вэл. Идем, я помогу тебе подготовиться.

Я следую за ней в спальню, где на кровати разложено белое платье. Оно длинное, элегантное и совершенно не в моем стиле.

— Михаил сообщил нам твой размер, чтобы мы могли подобрать тебе наряд.

— Оно белое.

Её глаза опускаются на платье.

— И что?

— Они сказали тебе, что я шлюха, да? Я не могу надеть белое в день своей свадьбы. — Это предлог, но сейчас я цепляюсь за всё, что может помочь мне, выбраться из этого. Вытащить Ивана из этого. Он и так уже достаточно мне помог, а теперь его за это наказывают.

Вэл делает шаг вперед, берет меня за руки, окутывая мягким ароматом.

— У нас тут своего рода специализация на свадьбах при странных обстоятельствах. Иван просто пытается помочь.

— А что, если из-за меня его убьют? Что, если помощь мне, это причина, по которой кто-то использует меня, чтобы убить его или сделать что-то похуже, как раньше? — Несмотря на то, что прошло совсем немного времени, я уже чувствую, как что-то внутри говорит мне, что я должна защитить его и обезопасить, несмотря ни на что.

Вэл усмехается:

— Иван силен, и он знает, чего хочет. Если бы он не хотел этого делать, ты была бы уже на следующем самолете в Южную Америку. Доверься ему, он защитит тебя, он сделает это.

У меня не осталось оправданий и желания бороться. Она помогает мне надеть платье, её живот задевает меня каждый раз, когда она проходит мимо.

Когда я готова, она аккуратно заплетает мои волосы и широко улыбается.

— Давай закончим с этим, чтобы ты была в безопасности. — Она рассеянно потирает рукой живот.

Я следую за ней обратно в фойе и вижу Ивана, стоящего перед священником в смокинге. Боже мой, этот мужчина был создан, для того, чтобы их носить. Он побрился, так что лицо чистое, и я вижу татуировки, тянущиеся по костяшкам пальцев и вверх по шее. Глядя на каждую, мне хочется обвести их узоры языком.

Я делаю шаг вперед, и он берет меня за руки.

— Будешь продолжать смотреть на меня так, Malyshka, и мы не дойдем до конца этой церемонии.

Кажется, я моргнула, а всё уже закончилось. Он надевает тяжелый бриллиант мне на палец, а затем притягивает мое лицо к своему для поцелуя. По его меркам, это целомудренно.

У нас есть около пяти секунд, чтобы посмотреть друг на друга. У меня всё внутри перемешалось, и я не уверена, реально ли это или галлюцинация, которую выдумал мой мозг, пытаясь справиться с тем чертовым экспериментом, который мой отец устроил на этот раз.

Что, черт возьми, только что произошло?

Адриан и Валентина пожимают нам руки, а Иван шутит о том, что Адриан «потерял еще одного», чего я не понимаю.

Я смотрю на лепестки роз, мягкие под моими босыми ногами, так как у нас не нашлось подходящей обуви. Он сделал это для меня? Для шлюхи? Для никого?

Я просто не могу этого осознать.

Затем лифт издает сигнал.

Иван напрягается передо мной, разворачиваясь, чтобы спрятать меня за спину. Адриан делает то же самое для Вэл. Я высвобождаю руку, чтобы выглянуть из-за его бицепса.

Мой отец входит так, будто его пригласили.

— Что ж, выглядит уютно.

 

 

Глава 22

 

ИВАН

 

 

Артур выходит из лифта в черном костюме в тонкую полоску. Он один, и я считаю это чертовски дерзким, учитывая, что он заявился в дом Адриана, на мою территорию, и рассчитывал уйти живым.

— Артур, ты пришел, чтобы сдаться в качестве свадебного подарка?

Его улыбка вежлива, но напряженная.

— Нет, на самом деле. Я пришел напомнить о условиях нашей сделки и, возможно, немного подсластить её, если это приведет к долгому перемирию, вместо хрупкого мира.

Затем Артур переводит внимание на Адриана и протягивает руку.

— Не думаю, что мы встречались раньше. Хотя я полагаю, вы знаете, кто я… так же, как и я уже знаю ваше имя. Спасибо, что пригласили меня на эту прекрасную домашнюю церемонию. Мне так жаль, что я пропустил официальные клятвы.

Адриан изучает Артура, опуская руку после первоначального рукопожатия.

— Я согласился выслушать твои условия. Я не говорил ничего о приглашении.

Улыбка Артура становится шире.

— Что ж, полагаю, у меня просто отличное чувство времени.

Мои пальцы зудят, порываясь схватиться за пистолет, заткнутый за пояс брюк. Одна пуля, и я могу покончить со всем этим. Одна пуля, и я могу положить конец этому страданию и позору.

Силла оборачивает руку вокруг моего предплечья, выходя из моей тени, чтобы встать рядом.

— Отец.

Он вторит её безразличному тону.

— Дочь. Похоже, ты всё-таки оказалась мне полезна.

Она напрягается рядом со мной, совсем чуть-чуть, но я чувствую это напряжение в её хватке, когда она вонзает ногти в мой пиджак.