У него напряженная спина, и мне не нравится, что я не вижу его лица. Не могу прочитать, о чем он думает. Хотя его вообще нелегко читать. Единственное время, когда я чувствую его эмоции, когда он злится. Справедливости ради, это то, с чем у меня пока больше всего опыта.

Я делаю несколько шагов к нему.

Он стоит как часовой, с прямой спиной, перекрывая значительную часть окна. Сквозь его контур пробиваются тонкие полоски света.

— Я просто не понимаю, как ты можешь позволять им годами издеваться над собой, а потом просто уйти. Возможно, прощение - это твоя натура, но, черт возьми, это точно не моё.

Я тяжело сглатываю, глядя на его спину, желая, чтобы он обернулся и посмотрел на меня.

— Есть разница между прощением и самосохранением. Всё, чего я хочу - это освободиться от них всех. Это всё, чего я когда-либо хотела. Освободиться от фамилии, чтобы прожить свою собственную жизнь.

Напряжение нарастает, пульсируя между нами, несмотря на то, что мы разделили ранее в ванной. Возможно быть, именно из-за этого. Мы оба думаем, что мы те, кем не являемся. Те, кто был нужен каждому из нас в болезненный момент.

Я снова крепко обнимаю себя, нуждаясь в утешении, даже если не получу его от него.

— Нет, пусть каждый живет своей жизнью, окруженной болью и смертью. Я заплатила свою цену, теперь я хочу выбраться.

— Я живу такой жизнью не потому, что у меня есть выбор. Ты должна помнить, что ты и твой отец похитили меня, так что всё, что последует дальше, это полностью на тебе.

Давно уже ярость в его глазах не внушала мне страх. Во всяком случае, не за себя. Когда он останавливает на мне свой холодный взгляд, в животе вспыхивает обжигающая волна гнева. Я более чем искупила свои ошибки, но он, с сердцем полным жажды мести, не собирается позволять мне, забыть о моей роли в его поимке. Сколько еще пройдёт времени, прежде чем я останусь единственным человеком, которому он должен отомстить?

Я отступаю назад, не сводя глаз с его лица.

— Хорошо знать, что ты чувствуешь. Спасибо. Это сделает уход намного проще.

Он не дает мне отступить.

— А ты думала, как всё будет? Мы освободимся, обзаведемся домом и создадим маленькую образцовую семейку?

Глупо злить его, но я всё равно закатываю глаза.

— Я не идиотка.

Вместо того чтобы вдаваться в подробности, я вздыхаю.

— Забудь. Как я и сказала, я хочу быть свободной от всего этого. Провести остаток жизни в безопасности и скуке.

Он снова нависает надо мной, впиваясь в мой бицепс железной хваткой.

— Ты сможешь уйти тогда, когда я скажу. Другими словами, ты сможешь уйти, когда я с тобой закончу.

Я тяжело сглатываю, не зная, что на это ответить. Это не имеет значения, так как он не дает мне возможности говорить, кладя вторую руку мне на шею. Он не сжимает, а просто держит меня на месте, не позволяя отодвинуться ни на дюйм.

Я задерживаю дыхание, когда он наклоняется, его рот в миллиметрах от моего.

— Открой дверь.

Мое сердце колотится, пока я пытаюсь понять его слова. Он на мгновение напрягает пальцы на моем горле, а затем мягко подталкивает меня к двери. Я даже не раздумываю, стоит ли это делать или что это может значить для меня. Я открываю её.

По ту сторону стоит высокий мужчина с блестящими черными кудрями, касающимися щек. Я на секунду моргаю, проверяя, настоящий ли он.

— Открой дверь для Михаила, Malyshka, — снова приказывает Иван.

Я открываю её шире и смотрю, как мужчина входит, едва взглянув на меня, устремив глаза на Ивана.

Мужчина хлопает его по плечу, а затем бросает сумку к его ногам.

— Ты напугал меня до чертиков, ублюдок.

Они обнимаются, Иван обхватывает рукой затылок другого мужчины, крепко сжимая. Я все еще смотрю на них, когда они отстраняются, хотя ни один из них не удостаивает меня даже взглядом. Ничего страшного. Я не та женщина, которой нужно внимание. Я жажду информации об Иване, пристально наблюдая за ними, в надежде, что кто-то из них даст мне хоть что-то.

Они о чем-то шепчутся, и Михаил кладет что-то Ивану на ладонь. Возможно, ключ?

Когда они заканчивают, Михаил поворачивается ко мне, его глаза темные, почти звериные, когда он оглядывает меня с ног до головы.

— Ты была в казино.

Я сглатываю и киваю.

— Если ты снова причинишь ему боль, я убью тебя сам.

С этим маленьким заявлением он уходит, закрывая за собой дверь.

Иван подходит ко мне, держа сумку в руках.

— Пошли.

Подожди. Что? Он берет меня за руку и разворачивает к двери.

— Куда мы идем?

Мы выходим на улицу, и я замечаю легкую прохладу полуденного воздуха.

— Туда где получше и безопаснее, чем в этом месте. Мне нужно всё спланировать, а для этого требуется место понадежнее.

Нас ожидает машина. Блестящая. Черная. Ничем не примечательная, но определенно высокого класса. Он идет к водительскому месту, бросает сумку назад, а я забираюсь на пассажирское сиденье, пристегиваясь.