Он зарывается лицом в мою шею, и я крепко зажмуриваюсь, пока мое сердце несется к грудной клетке. Когда он вдыхает мой запах, я делаю то же самое с ним. Пряный и сладкий одновременно. Я облизываю губы, прикусывая нижнюю зубами. Когда он касается меня, я теряю контроль над собой, а мне нужно быть способной, устоять перед лицом его ярости и не дрогнуть, иначе он больше никогда не довериться мне. Никогда больше не будет доверять себе, рядом со мной.

Я обнимаю его, одна рука на его плече, другая на изгибе шеи. Он наклоняется и тянет меня к себе за платье, его большие кулаки сжаты по обе стороны. То, как он меня сжимает, лишь подливает масла в огонь в то, что медленно тлеет у меня в животе. Я уже становлюсь мокрой от одной мысли о том, что он мог бы со мной сделать. Как он мог бы использовать меня. Как он мог бы наказать меня. И я не знаю, плохо ли это. Или делает ли это меня плохим человеком, но я хочу этого. Всего этого. Я хочу его следы на своей коже, зубы, руки, все это.

Юридически я теперь принадлежу ему, и я хочу, чтобы весь мир видел тому доказательства. Если его имя будет глубоко вырезано, никто не сможет отнять это у меня. Он будет моим настолько же, насколько я буду его.

— Если тебе это нужно, — шепчу я ему в шею. — Если тебе это нужно, я выдержу. Я выдержу все, что тебе нужно. Ты можешь дать волю своим чувствам.

Он качает головой, но я чувствую лишь его подбородок, трущийся о мою ключицу.

— Нет. Я не могу дать волю чувствам, потому что сделаю тебе больно. Между нами не может быть все замешано только на моем гневе и боли.

Я проглатываю желание умолять.

— А как же мой гнев? И моя боль? Может ли это быть замешано на этом? Дай мне это. Отвлеки меня от мыслей об отце, чтобы я могла думать только о тебе.

Его руки сжимаются сильнее, пальцы впиваются мне в талию, платье сминается между его руками и моим телом.

— Не искушай меня так, Malyshka. Я причиню тебе боль. Я не смогу жить с собой, если причиню тебе боль.

Я повторяю слова, которые говорила ему раньше. Те, что до сих пор звучат в моей голове, когда он смотрит на меня:

— Если тебе нужно причинить мне боль, причиняй. Я выдержу. Более того, я хочу этого. Так много боли, секса и страха в моей жизни было направлено на то, чтобы сломать меня. Чтобы заставить меня подчиниться. Но с тобой все иначе. Ты не причиняешь мне боль, чтобы сломать. Ты причиняешь её, чтобы освободить меня, и я чувствую это каждой косточкой. Пожалуйста. Не заставляй меня умолять. А я буду, если ты этого хочешь, но пожалуйста…

Его голова, губы и рот с силой накрывают мои. Он обхватывает руками мое лицо, чтобы я не двигалась, пока его язык проникает между моих губ. Это резко, жёстко, и я люблю каждую секунду.

Я тянусь к его галстуку-бабочке, пока он контролирует поцелуй. Его вкус, то, как он направляет мое лицо, используя голову, чтобы одновременно управлять телом, наполняет мою систему забвением, которого я жажду.

Что-то изменилось. Потребность в его прикосновении стала пульсом в моей крови. Каждое движение его пальцев вызывает еще больше влаги в моем лоне. Я уже насквозь мокрая, а он еще даже не снял с меня одежду.

Когда он прерывает поцелуй, у меня кружится голова, и я едва держусь на ногах. Все, что я могу, это смотреть ему в глаза.

— Ты не хочешь, чтобы я был нежен? Хорошо. Потому что я думаю о наказании. Я не буду трахать тебя, пока не исполню это наказание. Пока ты не усвоишь урок достаточно хорошо, чтобы не задавать мне вопросов перед другими снова.

Я всхлипываю. Как от мысли о том, что он будет меня трахать, так и от того, какое наказание может придумать его извращенный разум.

— Что… что ты собираешься со мной сделать?

Уголок его рта изгибается в улыбке, которая должна пугать. Но она делает меня только мокрее.

— Сними одежду, а затем ляг поперек края кровати, лицом вниз, задом кверху.

Я сглатываю очередной всхлип, мои пальцы рук и ног покалывает от возбуждения. Я так возбуждена, что меня начинает слегка подташнивать. Если он не прикоснется ко мне в ближайшие пять секунд, я сойду с ума.

Я раздеваюсь по пути к кровати, оставляя платье и трусики там, где их сняла. Дойдя до кровати, я ложусь поперек, передняя часть тела опирается на кровать, ноги на полу. Из-за высоты кровати мне приходится встать на цыпочки, чтобы удержать в таком положении, но, возможно именно этого он и добивался.

Нет никакого предупреждения. Острая боль пронзает мою верхнюю часть бедер. Я ахаю и вцепляюсь в простыни. Мне требуется секунда, чтобы осознать, что он, только что, ударил меня ремнем. Жесткая кожа с резким звуком рассекает мою кожу, оставляя болезненную дугу. Еще один удар по другой стороне, и жар разливается от колен и вверх, между бедер.

Его рука поглаживает мою пылающую кожу.

— Тебе это нравится, да? Скажи мне, почему?

Я на грани слез, но не могу позволить ему увидеть их сейчас.

— Потому что это похоже на прощение. Каждый удар - это новое начало. Ты наказываешь меня, чтобы простить, а это все, чего я сейчас хочу. Я хочу, чтобы ты простил меня, а потом хочу, чтобы ты трахнул меня.