Он не намного старше Адриана, но говорит так, будто ему восемьдесят. Каденция и словечки раздражают своей неестественностью. Не говоря уже о том, что моим терпением никогда нельзя было похвастаться.

— Так ты хочешь, чтобы я сделал что? Поговорил с Адрианом о мире между нами? Чтобы это сделать, тебе придется выпустить меня отсюда. Затем тебе придется убедить меня, что это стоит усилий, учитывая, как ты обращался со мной и накачивал наркотиками несколько дней. Не лучшая тактика, чтобы заставить кого-то говорить от твоего имени.

Он снова выглядит совершенно невозмутимым.

— Нет, я не беспокоюсь об этом. У меня есть способы справиться, если ты решишь стать неразумным. Сейчас я хотел бы попытаться договориться, прежде чем прибегать к более постоянным методам.

Я даже знать не хочу, какого черта он имеет в виду. Я пожимаю плечами, покалывание бежит вверх по рукам к затекшим плечам.

— Тогда договаривайся. Сначала тебе нужно предложить мне что-то, чего я хочу, а здесь нет ничего, чего бы я хотел, кроме крови на своих руках.

— Есть одна вещь, которую я могу тебе предложить. Что-то, чего ты, как мне кажется, очень сильно хочешь. Ради чего? Не могу сказать. Но она мне бесполезна, так что трахай её, убей её, разорви на куски, если на то твоя воля. Мне лично плевать, какой путь ты выберешь. Это будет означать лишь больше уборки.

Может, я и хочу убить всех этих ублюдков, но я не настолько идиот, чтобы делать это там, где они могут записать меня на видео и использовать это против меня позже.

— Я не понимаю, о чем ты.

Он подается вперед, опираясь на колени, его лицо теперь странно оживлено, глаза блестят.

— О моей дочери, Иван. Я предлагаю тебе мою дочь в обмен на твою клятву, что ты поговоришь с Адрианом от моего имени.

Дверь за спиной Артура открывается, и охранник втаскивает её в комнату. На ней ничего, кроме крошечных белых стрингов и подходящего бюстгальтера. Судя по синякам на коже Силлы, она не вызывалась добровольцем на это задание.

Я ненавижу эти фиолетовые следы на её нежной бледной коже. Я дергаюсь в оковах, несомненно, подливая масла в огонь убеждения Артура, что я хочу её, но мне плевать.

Артур поворачивается и машет охраннику, который толкает Присциллу вперед и уходит, тяжело захлопнув за собой дверь.

— Доченька, иди сюда и будь благоразумной. Ты делаешь это, чтобы сохранить нам всем жизнь. Если нет, что ж, друзья Ивана сожгут наш дом дотла.

Я дарю ему ликующую улыбку при этой мысли и позволяю ему увидеть, как сильно я хочу быть тем, кто держит факел.

Присцилла делает несколько шагов вперед, её длинные светлые волосы рассыпаются по спине, слегка касаясь изящной талии. Это снова подчеркивает синяки на её коже. Я перевожу взгляд на её лицо, и ярость охватывает меня ослепительно горячей волной.

По подбородку из разбитой губы течет кровь, на виске и с правой стороны лица синяки. На лицо нанесен макияж, но даже в тусклом верхнем свете я замечаю следы синяков.

Артур слегка подталкивает её ко мне, пока я не могу коснуться её лодыжек своими ступнями. Я обхватываю её голенями и притягиваю ближе, пока мое лицо почти не оказывается на уровне её живота. Одного её аромата достаточно, чтобы успокоить ярость, бурлящую во мне. Достаточно, чтобы я мог думать чуть яснее.

— Кто причинил тебе боль, Malyshka?

Она всхлипывает, когда я прижимаюсь лбом к её мягкой коже.

— Никто. Я в порядке. Это был несчастный случай.

Оправдание женщины, привыкшей лгать, чтобы защитить себя. Чтобы защитить других, которые этого не заслуживают.

— Не смей, блядь, лгать мне. Говори что угодно. Мне насрать, но не смей, блядь, лгать мне.

Она всхлипывает, и я откидываюсь назад, чтобы посмотреть ей в лицо. Макияж вокруг её глаз размазан от слез, и мне хочется переубивать всех снова.

— Ну что ж… — Артур встает позади Присциллы. — Я оставлю вас наедине, чтобы ты забрал свою плату. Затем мы обсудим сделку подробнее.

Он наклоняется так близко ко мне, что я практически могу дотянуться до него и впиться зубами в его кожу. Но внезапно он отстраняется, и мне требуется минута, чтобы осознать, что он перерезал стяжку, удерживавшую одну мою руку.

Я сужаю глаза и позволяю своей бесполезной руке упасть на колени.

— Какого черта?

— Ты не сможешь, как следует, насладиться своим призом, если не можешь коснуться её, не так ли?

Глава 11

СИЛЛА

Каждая часть моего тела, от лица до ребер, ноет. Охранники, разозленные тем, что я не пошла покорно, были не особо нежны, когда вытаскивали меня из постели. Прятаться под одеялом, слабая защита от тяжелых кулаков и ботинок со стальными носками.

И вот я здесь, в синяках, предлагаемая как приз, как жертва дракону. Дракону с друзьями-драконами, которые проглотили бы нас всех в мгновение ока.