— Может, ему просто нравится это место.

Адити вздохнула.

— О, мой маленький наивный цветочек. Может, ему просто нравится вид, — предположила она. — Он знает наше расписание, поэтому стоит там и смотрит на тебя. И не только здесь. Не думай, что я не слышала, чем вы двое занимаетесь на занятиях по психологии. Одна из девочек с моего этажа говорит, что это похоже на брачный танец, как вы набрасываетесь друг на друга. Он смотрит на тебя так, будто съел бы живьем, если бы мог. Если бы он не был таким горячим, – это было бы действительно жутко.

Должно было быть жутко, но не было. И это не имело никакого отношения к его сексуальности, а скорее к нему самому. Хотя они познакомились при сомнительных обстоятельствах, и вокруг него всегда была немного безумная атмосфера, это не заставляло ее чувствовать себя мерзко. Это не вызывало в ее теле тревожных сигналов и не заставляло ее нервничать. А она, как никто другой, знала, каково это – чувствовать ужас.

Оставайся в настоящем.

Она прикусила внутреннюю сторону щеки, выбросила это из головы и подняла взгляд.

И тут же замерла.

Он был не один.

Впервые за месяц, что стало для них рутиной, он был не один на лестничной площадке.

— Кто это? — вопрос Адити эхом прозвучал в ее голове. — Она великолепна. Не думаю, что видела ее здесь раньше.

И это была она. Она стояла слишком близко к нему. Она улыбалась ему. Она положила ладонь на его бицепс – бицепс, к которому Салем никогда не прикасалась.

Салем подумала, как бы выглядела эта ладонь, отрезанная от ее изящной руки.

А потом произошло кое-что похуже.

Он поднял руку и заправил прядь волос ей за ухо.

Той же рукой, которой он сжимал ее волосы, теми же татуированными пальцами, которые перебирали ее локоны, той же рукой, которая удерживала ее в неподвижности.

Что-то холодное-холодное поселилось в глубине ее нутра, кровь превратилась в лед, холод сковал ее позвоночник, лед был настолько холодным, что казалось, будто он сжигает ее изнутри, делает органы черными, вызывая желание вырвать их из своего тела.

Может, она и была той самой фригидной сукой, как ее называла Лара?

Что, черт возьми, с ней происходит?

— Ну вот, теперь мы ее ненавидим, — услышала она слова подруги и повернулась к ней лицом.

— Почему? — Она подняла бровь, позволяя льду внутри нее вырваться наружу. — Кого это волнует?

Заметив, что Мелисса направляется в их сторону, она проигнорировала понимающий взгляд Адити и пробормотала:

— Пойдем.

Она невозмутимо дошла до самого выхода, и только там обернулась, чтобы увидеть, что лестничная площадка пуста, ни его, ни ее нет.

О, пошел он.

Салем Салазар было все равно.

Да, пошел он.

 

 

ГЛАВА 14

— Боюсь, я не смогу назвать ни час, ни место, ни взгляд, ни слово,

которое заложило фундамент моей любви.

Случилось это очень давно. Фактически, я прошел уже полпути,

прежде чем понял, куда направляюсь.

— Джейн Остин, «Гордость и предубеждение»

 

САЛЕМ

Длинные волосы развевались на ветру, как в замедленной съемке, пряди широко разметались и висели в воздухе совершенно нереально. Окровавленные ступни оторвались на несколько дюймов от поверхности и зависли над камнем, словно гравитация потеряла власть над физической материей.

Но она удерживала Салем на месте.

Темная скала нависала над бушующим морем. Лунный свет озарял окрестности жутким сиянием. Все чувства, кроме зрения, были приглушены.

Девушка, стоявшая к ней спиной, подняла руки и повернулась, паря в воздухе, чтобы ее можно было увидеть.

Салем от неожиданности попыталась сделать шаг назад, но не смогла пошевелиться.

Гниль покрывала половину лица девушки, кожа отслаивалась, обнажая кости там, где должна была быть плоть, что делало ее некогда красивое лицо ужасным. Ее рот открылся, как будто для того, чтобы что-то сказать, и еще больше плоти отвалилось.

Салем в ужасе наблюдала, как Оливия протягивает к ней руку, и из ее горла вырвался сдавленный крик, когда она протянула покрасневшие пальцы, прося о помощи. Пальцы на протянутой руке начали быстро разлагаться, как будто воздух вокруг них стал ядовитым, и Салем попыталась поднять руку, попыталась сдвинуться с места и добраться до нее, чтобы спасти.

— Оливия, — позвала она, пытаясь понять, что происходит. — Оливия, поговори со мной!

— Ссс… сса… ссал… — голос ее сестры дрожал, неспособной выговорить ее имя, догадалась она.

— Да, я – Салем, — подбодрила она ее, наблюдая, как сестра разлагается прямо на глазах. — Расскажи мне.

— Л… уб… ил.

Это не имело смысла.