Но именно на руку, держащую блокнот, она посмотрела в поисках подтверждения. Татуировки – темные чернила, которые она не могла разобрать на размытом изображении, покрывали тыльную сторону его ладони до самых костяшек пальцев.

Та же рука, что и у парня, непринужденно идущего по улице.

Это был он.

Она засунула телефон в карман и быстро зашагала за ним, на достаточном расстоянии, чтобы он не смог различить ее в толпе, но достаточно близко, чтобы не упустить его из виду. Она не знала, зачем это делает, просто какой-то глубоко укоренившийся инстинкт подсказывал ей разобраться.

Он вошел в лес, и толпа студентов поредела, а она кралась за ним, прячась за высокими деревьями и стараясь производить как можно меньше шума, что было непросто из-за листьев и хвои, упавших на лесную подстилку.

Она пыталась понять, почему так важно было проследить за ним. Он был на месте возможного преступления прошлой ночью, вел себя странно, а утром она увидела его второй раз за два дня, хотя до этого не встречала, несмотря на то, что всю неделю находилась в кампусе, и это вызвало тревожный сигнал у нее в голове. Может быть, он что-то знает или может навести ее на что-то, что даст ответы на вопросы о сестре.

Ее всеми любимой, невыносимой сестре.

Оставайся в настоящем, повторяла она себе, как делала, когда готовилась к поступлению в Университет. Чтобы морально подготовиться к Мортимеру, ей потребовалось два года после окончания школы. Университет редко допускал студентов с перерывами в учебе, но личное дело и семейное наследие склонили чашу весов в ее пользу. Она была уверена, что жалость совета тоже сыграла свою роль, но ей было все равно. Все равно.

Углубившись в лес, она заметила, что здесь не так уж много тропинок, только небольшая дорожка, которой, предположительно, пользовались в основном студенты.

Он шел по тропинке, держа в руке карандаш, вертел его между пальцами и насвистывал какую-то бездумную мелодию. Со стороны это выглядело достаточно невинно, чтобы ввести в заблуждение. Но она чувствовала, что за этим что-то есть, что-то более темное, глубокое, смертоносное под кожей. За свою жизнь она видела достаточно документальных фильмов о преступлениях, чтобы понять, что он мог быть одним из чудовищных гениев. Она бы не удивилась, если бы он повернулся и ткнул в нее карандашом. Это был удивительно эффективный инструмент, особенно если использовать его в нужном месте.

Она бы посчитала себя слишком резкой в своих поспешных суждениях, если бы не вчерашняя ночь, если бы она не почувствовала определенный хаос внутри него, когда его пальцы летали по бумаге, а его поведение ясно говорило об одном – это была не первая смерть, свидетелем которой он стал, и не последняя.

Через несколько минут тропа закончилась, и он свернул, направляясь к старому, на вид заброшенному зданию на небольшой поляне.

Салем укрылась за высоким деревом и выглянула наружу.

Здание было полностью каменным, похожим на старый храм или церковь – точно она сказать не могла. Никаких внешних символов, обозначающих его, не было, но это было небольшое одноэтажное строение из темно-серого камня с чем-то вроде алтаря перед входом. Она могла представить, что увидит нечто подобное в историческом криминальном фильме, где несколько человек собираются в лесу и используют этот алтарь для жертвоприношения какому-то существу, в которое они верят, стирая грань между священным и греховным. История человечества пестрела подобными историями святотатства.

Рядом с алтарем стоял парень лет двадцати пяти, светлые волосы, голубые джинсы, белая рубашка. Он сильно отличался от парня, за которым она следила, – тот был весь в темном. Темные волосы, темная одежда, темная душа.

Светловолосый парень начал что-то говорить, но она была слишком далеко, чтобы разобрать, что именно. Медленно и осторожно она присела и подобралась ближе, избегая веток и сучьев, которые могли бы хрустнуть или зашуршать, оповещая о ее присутствии, одновременно радуясь своей привычке носить удобную обувь.

— Ты хочешь сказать им это? — Раздался голос блондина, когда она заняла место за очередным деревом, последним перед поляной.

Голос был высокий, но приятный.

— Пока нет, — ответил он, и, черт возьми, его голос снова произвел на нее тот же эффект, что и прошлой ночью. В нем не было ничего приятного. Она убедила себя, что ее реакция на слуховой сигнал была усилена ситуацией и адреналином, и при свете дня он не подействует на нее так же. Она ошибалась.

Его голос, этот глубокий, хриплый тембр, вызвал в ее мозгу глубокий зуд. Это было то, что она искала, слушая звуки АСМР2, то, что называли «покалыванием».

— Думаешь, это будет скоро? — спросил блондин.

— Кто знает, — вздохнул он.

Блондин достал сигарету и поднес к губам, глубоко затянулся и, выпустив струйку дыма, молча протянул ему. Он покачал головой, быстрее вращая карандаш между татуированными пальцами, и это зрелище было почти гипнотическим.

— Тебе нужно разобраться во всем до конца года, — заметил блондин.

Он продолжал молчать.