— Послушай меня внимательно. Уничтожь свой дан посвящения. Свой, своей жены и своих детей. Изрежь их до неузнаваемости и убирайся отсюда. Спрячься. Не отдавай своего неродившегося ребенка на волю Судеб. Здесь небезопасно. Нигде не безопасно.

— Откуда ты знаешь… — начинает он.

— Про ребенка? Твой дед рассказал мне. Он очень гордился вами обоими. Он бы хотел, чтобы вы были в безопасности.

— Куда нам бежать? — спрашивает он, уже поднимаясь на ноги, и я рад, что он меня слушает. Я закрываю глаза, чувствуя, как по телу волной накатывает вина. Хотелось бы сделать больше. Хотелось бы предложить им хоть какое-то убежище.

— Ступайте во владения Ткачихи или Судьи. Прячьтесь в любых местах на их границах, где только сможете. Чем меньше деревня, тем лучше, — говорю я, отвешивая ему сдержанный кивок, прежде чем вернуться на свое место.

Я заставляю себя сделать глоток: эль мгновенно становится кислым в желудке. Каждая секунда превращается в пытку; я вцепляюсь пальцами в стойку, заставляя себя сохранять спокойствие. Анна возвращается всего через несколько мгновений, незаметным движением руки скользя по барной стойке и оставляя перевязь.

— Спасибо, — говорю я, делая еще глоток эля. Пить его совсем не хочется. Не хочется терять ни секунды перед возвращением к Беа, но что будет, если я брошусь туда сломя голову? Это лишь даст стражам еще больше поводов предупредить Карателя, а я не собираюсь давать ей фору.

Я делаю глоток и наклоняюсь ближе.

— То, что я сейчас скажу, может показаться безумием, но если почуешь неладное — беги. — Как можно тише и быстрее я объясняю ей, что замышляет Каратель и как защитить себя и детей. Говорю, что скоро любой, кто связан со мной, скорее всего, станет врагом. Ее глаза распахиваются от ужаса, но она кидает понимающий кивок.

— Спасибо. За всё, — шепчет она, возвращая лицу маску безразличия.

— Береги себя, — бросаю я и делаю шаг к столу стражей. Если они собрались шпионить, я заставлю их смотреть мне в глаза во время собственного предательства.

— Господа… — Я замолкаю на полуслове, услышав звук хлопающих крыльев. Защитники мгновенно напрягаются, и Брэдли вскакивает на ноги.

— Что это? — спрашивает он, широко раскрывая глаза. — Драконы?

— Нет, — отвечаю я, вытягивая шею, чтобы прислушаться внимательнее. Мой дан слуха вспыхивает, звуки становятся отчетливее. Шум совсем другой — не тяжелый и раскатистый, как удар крыльев дракона, а более мелкий, пронзительный.

Земля содрогается от мощного толчка, опрокидывая стулья и кружки, а за стенами таверны разносится пронзительный женский крик. Выхватив меч, я выбегаю наружу. Над головой в небе кружат десятки существ. Создания, сошедшие со страниц сказок и легенд: некоторые — размером почти с четверть дракона, с белой шерстью, покрывающей их тощие кошачьи тела, и скелетоподобными крыльями; другие — вовсе без крыльев, извивающиеся в воздухе подобно змеям вопреки всем законам природы. Серое мясистое чудище размером с орла пикирует вниз, и я делаю взмах мечом, пронзая его насквозь.

Оно валится на землю, забрызгивая мое лицо и одежду черной кровью, от густой и зловонной консистенции которой меня едва не выворачивает наизнанку. Глаза монстра выглядят так, будто их выклевали из черепа — остались лишь обрывки сухожилий, острые, как бритва, когти и окровавленный зазубренный клюв, словно оно только что пиршествовало над плотью.

Беа.

Дыхание застревает в груди от одной мысли о ней — одинокой и испуганной. Я бросаюсь бежать, но раздается новый крик.

Крик Анны. А следом — детский плач.

Я выругиваюсь, резко разворачиваясь, когда она выбегает из-за угла таверны, прижимая к груди младенца, с абсолютно побелевшим лицом. Что-то преследует ее по пятам. Оно не идет — оно волочит себя на тяжелых лапах: темное, почти скелетоподобное создание с широко раскрытыми белыми глазами и пустой пастью, разрезанной почти до самых ушей, со свисающими лоскутами кожи, будто ее искромсали на ленты.

На этом монстре нет крови, но от этого оно не становится менее жутко. Издав утробный рык, оно бросается на Анну с широко разинутой пастью.

Мой дан скорости вспыхивает, я совершаю мощный прыжок вперед, рубящим движением опуская меч. Его голова с глухим стуком падает на землю, а следом валится и туловище.

Анна кричит, ее бьет крупной дрожью, и она оседает на землю, но я успеваю подхватить ее под руки.

— Найди Билли и бегите в подвалы. Возьми с собой любое оружие, какое сможешь найти!

Земля содрогается снова, а небо темнеет окончательно, за считанные мгновения превращаясь в чистый обсидиан и полностью заслоняя свет. Ни луны. Ни звезд. Ни единой искорки, которая говорила бы о том, что весь мир не рухнул в глухую черноту Загробного мира.

Я задерживаю дыхание, медленно поворачиваясь на месте с занесенным мечом. Я не вижу собственной руки. Собственных ладоней. Крики боли и ужаса пронзают тьму, эхом отражаясь вокруг, но я бессилен что-либо исправить.