По спине пробегает дрожь от угрозы неизвестности, и я делаю еще один нерешительный шаг вперед. Дракон смотрит на меня, склонив голову, но в ее глазах нет угрозы. Лишь то, что можно назвать любопытным позволением.

— Спасибо, — шепчу я, подбегая к Беа и притягивая ее к себе. — Mo chridhe, — шепчу ей в волосы, упиваясь осязаемым теплом ее тела. Запахом можжевельника и реки.

Она в безопасности.

И она свободна.

Песня становится громче, и я заслоняю Беа собой. Выставив перед нами меч, я поворачиваюсь на звук и всматриваюсь во тьму.

Фальшивая королева падет, когда пробудится истинная,

Она оборвет нити, что лгунья плетет до сих пор.

С кровью на руках и синевой в глазах,

Без жалости к тем, кто построил трон на лжи.

Из темноты шагает высокая женщина со строгим лицом, с длинными прямыми волосами точь-в-точь серебра песка, на котором мы стоим, и золотыми глазами, такими яркими, что на них больно смотреть. На ее бедре покоится ножны с кинжалом.

Кинжал, который я сам держал в руках.

Клинок Верховной Богини.

Богиня смерти гордо приподнимает подбородок.

Пойте же, пока песня не заберет положенную жизнь,

Некоторые руки умеют держать клинки и оставаться верными правде.

Когда горизонты заалеют и настанет Загробный мир,

Тьма придет и принесет с собой всё, чего вы боитесь.

— Это была ты. Ты послала эту песню, — говорит Беа, и ее голос едва слышен.

Я задвигаю ее еще дальше за свою спину.

Богиня кивает.

— В музыке заключена своя магия. Я не могла явиться к вам сама. Последствия были бы слишком тяжелы. Но через песню… не произнося правду напрямую… — она осекается, и в ее глазах вспыхивают искорки, когда она смотрит прямо на меня.

Она улыбается широко и светло, словно мы — старые друзья, воссоединившиеся после долгих лет разлуки. Кожа вокруг ее глаз морщится лучиками, и она подходит ко мне легким, невесомым шагом, протягивая руку, чтобы коснуться моей ладони.

— Какая же радость видеть тебя снова. Ты отлично справился, доставив ее ко мне, — произносит она, и в тот самый миг, когда ее кожа соприкасается с моей, память прорывает плотину.

76 БРЕННЕН

191 ГОД НАЗАД

Огонь весело потрескивает в камине, пока я устраиваюсь в кресле и наливаю себе драм. Этот день выдался долгим на суждения. Решения порой даются вовсе не так просто, как мне бы хотелось. Всегда трудно, когда душа совмещает в себе и тьму, и свет. Хотелось бы видеть четкую границу — или, по крайней мере, чтобы она существовала. Либо ты переступил ее, либо нет, но смертные устроены совсем иначе.

Благие намерения порой оборачиваются чудовищными последствиями, и горькая правда в том, что я обязан учитывать это, если хочу быть справедливым.

Я закидываю ноги на стол в ту самую секунду, когда раздается стук в дверь. Тяжело вздохнув, я отставляю стакан.

— Снова ты? — бросаю я, лениво щелкнув пальцем.

Мое обычное кресло прямо на глазах трансформируется в трон — нелепую черную громадину из затвердевших теней, призванную внушать страх, хотя я до сих пор толком не понимаю зачем. У меня нет никакого желания выносить суровые приговоры, ведь в конечном итоге к моим вердиктам людей приводят исключительно их собственные поступки.

Я беру с подлокотника молоток, ожидая ответа, но в ответ царит тишина. Мое настроение мгновенно становится серьезным.

Когда речь заходит о чистых душах, тех, кого я отправляю обрести покой, мой брат обычно пребывает в веселом расположении духа. Он подшучивает надо мной еще до того, как я успеваю открыть дверь, стараясь своими легкими шутками успокоить приведенных им душ. Он замолкает лишь тогда, когда опасается, что мой приговор окажется суровым.

— Войдите, — говорю я, выпрямляясь на троне.

Дверь послушно распахивается по моему приказу, и я замираю. Лицо Тео помрачнело, а рядом с ним стоит молодая девушка с песочными волосами и грустными глазами. Но тревожусь я вовсе не из-за них. Рядом с ними застыла богиня смерти — ее лицо искажено резким гневом.

Это снова повторилось.

— Заходите, — произношу я как можно спокойнее и ровнее, хотя внутри меня бушует ярость, обжигающая сильнее тысяч звезд. Девушка не виновата в том, что люди не в силах противостоять манящей силе власти. Даже сами Судьбы.

— Приветствую, — киваю я, слегка склонив голову и одаривая незнакомку мягкой улыбкой. — Вижу, моя подруга привела тебя ко мне для вынесения окончательного вердикта. Хочешь что-то сказать в свое оправдание?

Девушка нервно теребит пальцы в замок, явно напугана, но я еще до начала чтения ее ауры знаю, каким будет решение. Ее поле чисто, оно сияет почти ослепительной белизной свежевыпавшего снега.

— Думаю, я прожила хорошую жизнь, — робко произносит она. — По крайней мере, я очень старалась.

— Тогда тебе совершенно нечего бояться, — ободряю я ее, протягивая руку.