Время здесь больше не имеет значения, пока я лечу сквозь пустоту, падая и падая, до тех пор, пока начинает казаться, будто падение — это всё, что мне суждено испытывать до конца дней. Я не знаю, прошли ли секунды, часы или дни. Время перестало существовать, и вдруг я приземляюсь. Воздух со свистом вылетает из легких, когда я со всего маху падаю навзничь на мягкий, искрящийся серебряный песок.

Затылок глухо ударяется о землю, в глазах вспыхивают искры, но я заставляю себя перевернуться на бок, силясь вернуть ясность зрения. Я стону, все тело ломит, а череп раскалывается от боли. Тряся головой, я умоляю головокружение отступить.

— Беа! — кричу я, и мой голос раскатистым эхом уносится вдаль.

Когда мир вокруг обретает резкость и я вскакиваю на ноги, у меня отвисает челюсть. Я понятия не имел, чего ожидать, но я рухнул в совершенно другой мир: ночь здесь настолько черна, что кажется почти фиолетовой, с бесчисленными звездами на небе, которое выглядит необъятнее всего, что мне доводилось видеть. Вода из реки, падая сверху, превращается в серебристый песок, а окружающая тьма окутывает меня, лаская так, будто приветствует дома. Прямо передо мной возвышаются гигантские врата — золотые, сплетенные из тысяч переплетенных между собой данов.

И перед ними на колени опускается Беа, в то время как Лолли медленно приближается к ней, низко опустив голову.

Дракон огромен. Настолько больше, чем казалась в небе или на хребте, что моя рука сама собой тянется к мечу.

Глаза Беа расширяются от страха, когда Лолли подходит ближе. Она выставляет руки вперед, словно пытаясь удержать исполинского зверя одной лишь силой воли.

Мой меч с металлическим скрежетом выходит из ножен, этот звук прорезает жутковатую тишину. Земля содрогается от каждого шага дракона, и я осторожно крадусь ближе, двигаясь плавно, чтобы не спугнуть ее и не спровоцировать атаку.

— Не двигайся, мой жаворонок, — говорю я, стараясь сохранять голос спокойным. Дракон опускает голову, из ноздрей клубами валит дым, а ее глаза прикованы исключительно к Беа.

— Стоять! — приказываю я громче, надеясь переключить внимание зверя на себя и дать Беа время на бегство. Я делаю широкий шаг вперед, отчаянно желая добраться до нее, встать между ними, но Лолли резко поворачивает ко мне голову и глухо рычит.

— Не делай ему больно, — произносит Беа, и дракон, кажется, прислушивается: ее взгляд смягчается, вновь пересекаясь с глазами Беа. Зверь продолжает идти вперед, и я задерживаю дыхание. Каждая клеточка моего существа рвется к ней, хочет броситься наперерез опасности, но что-то заставляет меня замереть. В взгляде чудовища нет ни голода, ни злобы, а Беа больше не выглядит испуганной.

Внутри меня бушует смятение, сердце отчаянно бьется о ребра, когда величественное создание склоняет голову и…

Кланяется.

У меня перехватывает дыхание при виде того, как свирепый, дышащий огнем монстр смиренно и покорно склоняется перед Беа.

Дракон еще мгновение держит голову опущенной, а глаза закрытыми, после чего вновь распахивает их. Беа неуверенно протягивает руку, касаясь носа зверя. Лолли тяжело вздыхает, ласково притираясь к ее ладони, а губы Беа трогает нежная, полная благоговения улыбка.

— Значит, мы наконец встретились, — говорит Беа.

Лолли сильнее прижимается мордой к ее ладони, и тут я слышу это. Мелодичный голос, зазвучавший прямо в моем разуме.

Я так долго искала тебя. Защищала сверху. Ты была сокрыта от моего взора, но за этими чарами я чувствовала тебя: An tè a tha an dàn dhi — Та, кому это предначертано.

Я судорожно втягиваю воздух.

An tè a tha an dàn dhi — Та, кому это предначертано.

Беа напрягается, ее глаза широко раскрываются.

— Предначертано? — шепчет она, озвучивая вопрос, эхом отдающийся в моем разуме. — Предначертано для чего?

Ответа нет, но в воздухе разливается покалывание магии, словно тысячи крошечных игл царапают кожу. По телу Беа пробегают черные линии, расползаясь по ее кистям, рукам, шее — сотни данов сплетаются воедино в переливающийся гобелен, выписанный прямо на ее коже. Ветер взметает ее волосы, пока они танцуют, сдвигаются и меняются, пока наконец не сливаются воедино, закручиваясь туго, словно катушка нитей, пока не превращаются в единый символ на ладони ее руки.

Мое сердце колотится, пока я пытаюсь рассмотреть форму, постичь происходящее, но я слишком далеко, чтобы видеть четко. Хотя то, что удается заметить, кажется знакомым, царапая память, спрятанную глубоко внутри.

Я делаю еще один шаг к Беа, выжидая реакцию Лолли, но дракон будто не замечает меня, целиком поглощенная Беа, которая в изумлении смотрит на свою ладонь, пальцем обводя тонкие линии.

Теперь мы принадлежим друг другу, — произносит дракон.

Сквозь темноту начинает плыть песня — незнакомый женский голос.

Мы здесь не одни.