Разве платье не должно было появиться к этому моменту, если женщина обречена? Сколько времени уходило в другие разы?

Река затихает, замедляет бег, и в груди задорно пузырится надежда.

Но налетевший порыв ветра приносит с собой желтое платье женщины, плывущее сверху. Я кричу от досады, но магия проклятия превращает мой крик в песню. Она яростно выдирается из горла, когда меня бросают на землю, и речное дно впивается в кожу на коленях. Это невыносимо больно, но магия, удерживающая меня на месте, не позволяет даже сместиться с ранений.

— Почему? — кричу я реке, даже когда мои пальцы начинают работать. Я осматриваю платье.

На нем нет крови.

— Пожалуйста, не забирай ее! — я представляю лицо женщины. Разве она меня не послушала? Не побежала? Или от того, что шло за ней, попросту невозможно было спастись?

Лолли рычит, и ее ярость отзывается в моей груди. Как и все остальные, эта смерть неправильна.

Проклятие отпускает меня, и я валюсь на землю, чувствуя, как сердце трескается надвое. Еще одно видение, и я не нашла то, что нужно для завершения заклинания, и не спала девушку. Я чувствую не просто грусть, а абсолютное поражение. Провал жжет кожу раскаленным клеймом.

Я смываю кровь с колен в воде, затем иду к палатке, где лежат мои бинты, и опускаюсь на спальник Бреннена, чтобы перевязать ссадины. Его запах окутывает меня — можжевельник, дым и железо, — и это немного успокаивает бешеный стук сердца. Бреннен где-то там, возможно, прямо сейчас рассказывает Карателю о происходящем. Всё это скоро закончится.

Эта мысль приносит утешение, но одновременно и ужас.

Теперь предел у этих видений будет, ведь Каратель наверняка не позволит продолжаться смертям, которые выходят из-под ее контроля. У меня нет выбора, кроме как найти последние два фрагмента заклинания до того, как она обнаружит убийцу этих женщин. Это мой единственный шанс освободиться из этой тюрьмы, не проведя еще столетие в поисках по карманам и не умерев от клинка Бреннена.

Я укрепляю свою решимость, кутаясь в нее, как в доспехи. В следующем видении я найду то, что нужно для разрушения этого проклятия, и одновременно отыщу способ помочь этим женщинам. Я положу конец своей роли во всем, что с ними происходит, чтобы уйти на покой с осознанием: я сделала всё возможное для искупления. Что даже несмотря на содеянное в прошлом, я по-прежнему остаюсь хорошим человеком.

Эта мысль утешает, словно тяжелый плащ, и вдруг меня одолевает жуткая усталость. Я ложусь, заворачиваясь в одеяла Бреннена. Кажется, в ткани еще сохранилось его тепло, и это странным образом успокаивает. Глаза наливаются тяжестью, и я поворачиваюсь набок, проваливаясь в сон. Всё это скоро закончится.

Бреннен позаботится об этом.

42 БРЕННЕН

Доймхенд-нан-Дá вырисовывается вдалеке, когда я приближаюсь к замку Карателя. Озеро, разделенное тремя Судьбами, мерцает в лунном свете, спокойное и безмятежное, образуя разительный контраст с бушующей во мне тревожной бурей. Остров посредине едва виден сквозь морось, огромная каменная насыпь на нем возвышается как никогда заметно, и далеко не в первый раз я жалею, что не могу туда отправиться.

Его архитектура прекрасна, и я уверен, что вид с вершины должен потрясать воображение. Думаю, я бы рискнул совершить долгий заплыв, особенно в такую ночь, когда холодная вода могла бы привести меня в чувство перед встречей с Карателем. На самом деле я наверняка сделал бы это, если бы не питомцы Судеб — огромные черные змеи, которые называют это озеро своим домом, охраняя замки Судеб с тыла.

Я всматриваюсь в воду в надежде заметить их острые, как бритва, чешуйки, прорывающие гладь, но вода остается совершенно неподвижной. Это пугает даже больше: не видеть их, зная, что чудовищные звери скрываются где-то под поверхностью, полностью затаившись. Ходят слухи, что они остались еще с Эпохи сотен лет назад и им позволили пережить гнев Судеб в обмен на защиту.

Я всегда находил это любопытным. Зачем укреплять единственную зону, которая и так защищена другими сестрами? Почему не создать ров спереди, где они наиболее уязвимы? Возможно ли, что дело в том, что Судьбы не доверяют своим сестрам так сильно, как утверждают?

Я отгоняю эту мысль, добираясь до опускной решетки. Дверь никто не охраняет, но я этому не удивлен. Королевство спит. Только глупец попытался бы проникнуть сюда в такой час.

Пусть я буду глупцом.

Ждать было бы куда большим проступком. Если бы Каллех узнала, что у меня есть сведения об исчезнувших женщинах, и я не поделился ими немедленно, боюсь, прощения бы не последовало.

Я стучу кулаком по толстому дереву, а затем отступаю назад, чтобы подождать. Проходит всего несколько минут, и массивные ворота наконец поднимаются. Гаррик уверенно шагает вперед, и его обычно веселые глаза широко распахиваются от беспокойства, когда он видит меня. Он выглядит неплохо: волосы острижены короче, чем в нашу последнюю встречу, борода аккуратно подстрижена и ухожена.