— Твоей тенью — не больше. Той, кто — возможно!  — родит тебе наследника. Ты сам слышал, что говорил Одноокий! Я думаю, тебе стоит повторить ритуал выбора.

— Это пустая трата времени.

Эдмер отпустил Аделин и сделал шаг назад. Она резким жестом сомкнула на груди откровенный вырез платья.

— Просто подумай. Может тебе прогнать отсюда Илэйн Хингрэд? Я уверена, за душой этой девицы много тайн. Как бы не получилось так, что она метит в твои любовницы. Отчего нет? — её голос визгливо звякнул. — После того, что она выкинула накануне ритуала Туманного лорда, вряд ли кто-то возьмёт её замуж. А тут такая возможность…

Провидица едко усмехнулась, щуря глаза, явно пытаясь каждым словом уязвить Эдмера. Зачем?

— Боюсь, предрекать тебе удаётся не так хорошо, как я думал. Где уж копаться в чужих душах! Займись лучше своими прямыми обязанностями, пока мне не пришлось выбирать другую зрящую.

Эдмер кивнул ей напоследок и твёрдым быстрым шагом покинул зал. 

Спал он в эту ночь скверно. В голове постоянно крутились слова Одноокого, принимая значения одно другого зловещее. Та и свихнуться недолго! 

Устав бороться с впечатлениями от прошедшего дня, Эдмер встал рано и перед завтраком вызвал к себе Селвина.

— Передай мейре Хингрэд, чтобы она явилась ко мне в кабинет как можно скорее.

Тот кашлянул, прижав кулак к губам, словно хотел скрыть улыбку.

— Мейре Хингрэд? Не Арейя? — уточнил он весьма ехидно.

Эдмер раздражённо махнул на него рукой.

— Ты всё правильно услышал. Давай без намёков.

Дёрнув густыми бровями, Селвин поклонился и ушёл. Его не было довольно долго, но наконец он явился, кажется, чем-то озадаченный, а может, даже расстроенный.

— В чём дело? — Эдмер поднял на него взгляд от записей, где отметил предсказания Одноокого. Так над ними проще размышлять.

— Боюсь, мейре Хингрэд не сможет прийти так скоро, как вам хотелось бы, — камергер развёл руками и продолжил: — В покоях её не оказалось. Зато стража видела, как она вечером встретила мейта Болдера и тот унёс её…

— Куда?! — Эдмер бросил перо в чернильницу, но промахнулся.

— В свою комнату.

7.3

Илэйн/Регина

Когда я наконец проснулась, то с большой досадой поняла, что уже утро. Чувствовала себя, прямо сказать, как с большого жестокого похмелья. Вот только не понятно, какой палёной гадости перепила, что меня так размазало. Но, кажется, за ночь всё постороннее наконец покинуло моё тело, оставив вялость и неприятный привкус во рту. Я открыла глаза, услышав возню и какой-то размеренный звон поблизости. 

Вокруг всё та же комната, что и была вечером — значит, не померещилось. А вот вчерашний принц, к сожалению, превратился в тыкву, как у заправской Золушки. Вместо изарда у стола под окном стоял невысокий, крепенький мужчина в тёмно-фиолетовом камзоле поверх чёрной рубашки, убранными в тугой пучок русыми волосами и чуть кривенькими ножками.

Да он и мне по плечо будет! Незнакомец на тыкву, конечно, не тянул, но на баклажан — вполне. Он замешивал в мисочке некий отвар и так был увлечён этим процессом, что не сразу заметил, что я уже вовсю его разглядываю.

— Вы проснулись! - воскликнул наконец, повернув ко мне голову. Его плотные, словно у Матрёшки, щёчки так и сверкнули на солнце. — Меня зовут Кейн, я личный лекарь светлейшего. Мейт Болдер так напугал меня, когда заявил, что от слабости вы вчера не смогли дойти до своих покоев.

Он подхватил ладонью керамическую мисочку, над которой поднимался ароматный пар, и ловко перелил содержимое в чашку через ситечко.

— Да, мне сейчас гораздо лучше, — я с сомнением проследила за его манипуляциями.

— Обыкновенное переутомление! — лихо поставил диагноз мейт Кейн и протянул напиток мне.

Вот не доверяю я здешним зельям! Но лекарь казался таким благожелательным и даже милым, словно Купидон-переросток, что отказывать было даже совестно. Отвар оказался на удивление приятным на вкус, травянисто-цветочным, с немного жгучим шлейфом. И правда, бодрит! Теперь можно спрыгивать с этой грандиозной кровати и бегом — к себе.

Пока я искала свои туфли и одновременно пыталась поправить крайне неприлично помятое платье, лекарь решительно открыл окно.

— Вам нужно пойти прогуляться, мейре! — посоветовал он. — Свежий воздух Долины вернёт вам силы.

Да, средство и не блещет оригинальностью, но с ним и не поспоришь.

— Я тоже так считаю, — вдруг раздалось от двери.

Так и оставшись в позе креветки, с одной туфлей в руке, которую не успела надеть, я повернулась к источнику этого возмутительно бодрого голоса. Мой вчерашний носильщик стоял в дверном проёме, едва не заслоняя его собой полностью. При свете дня он казался чуть моложе, чем я подумала вчера. Его волосы отдавали в рыжину, а в глазах, словно в калейдоскопе, перекатывались сапфировые блики.

— Можете идти, мейт Кейн, благодарю, — проговорил изард строго.