Её слова только всколыхнули в душе сомнения насчёт Илэйн. Но может статься так, что дело лишь в банальном женском соперничестве. Потому поддаваться её гневу пока рано.

“У нас мало времени, — вновь заговорил Одноокий. — Ритуал нарушен. Потому говори быстрее”.

— Я хочу узнать судьбу своего будущего брака, — громко разъяснил Эдмер, словно Одноокий был ещё и одноухим. — Источник Долины выбрал для меня амари. Но суждено ли ей стать единственной, что составит мою жизнь и усилит мой род?

“Хм, говоришь складно, не придерёшься, — заметил Однноокий довольно ехидно. — Да, я чувствую вкус силы твоей амари. Большой силы. Силы, которую тебе сложно будет принять. Я чувствую её растерянность. А ты не видишь в ней то, что истинно должен увидеть — и оттого злишься. Потому что не понимаешь. Вы можете потерять друг друга навсегда, а можете обрести гораздо больше, чем теперь — всё будет зависеть от ваших решений”.

Эдмер потёр лоб пальцами, глядя на Вивьен. Похоже, ей и правда грозит опасность.

— Так что же. Наследников может не быть? — уточнил он.

“Может и не быть, если ты не прозреешь. Если она не отыщет себя настоящую, — Одноокий едко хохотнул. — И если не захочет принять тебя, как мужа, конечно. В своей душе и в своей постели”.

Да, это очень ценное уточнение! Будто Эдмер собирался брать амари силой. Ей положено его желать, в конце-то концов! Правда, это не утешало.

“И ещё, мальчик… Послушай. Драконий источник погаснет. Но ещё большая тьма накроет королевство. Ты должен быть готов к битве с неведомым и давно забытым. Таким древним, что даже я не помню его имя”.

Голос Одноокого становился всё тише, пока не растворился совсем.

Эдмер вздохнул, укладывая в голове всё услышанное. Он и не предполагал спокойной и простой жизни дальше. Однако всё, что сказал Одноокий, усложняло её ещё больше. Как теперь не думать об этом?

7.2

Ритуал пришлось заканчивать: голос Одноокого смолк так резко, словно за ним кто-то захлопнул дверь. Вернулись прислужницы Аделин и увели Вивьен вместе с её служанками: похоже, самостоятельно до покоев амари они не добрались бы.

В ритуальном зале снова стало тихо и пусто.

— Скажи, — Эдмер приблизился к Аделин, которая, кажется, была озадачена случившимся не меньше его, — как случилось, что ты не почувствовала никакого препятствия на пути воли Одноокого?

Провидица взмахнула руками, вычерчивая в воздухе замысловатый знак, храня при этом самое невозмутимое выражение лица.

— Я не колдунья, чтобы разбираться в таких вещах, Эдмер.

Она повернулась и пошла прочь, явно собираясь по-тихому улизнуть.

— Стой! — велел он, и Аделин замерла на полушаге. — А в чём ты разбираешься? Разве не твоя задача — обеспечить должное проведение ритуала?

— Ты в чём-то меня обвиняешь? — провидица сощурилась и сделала пару угрожающих шагов навстречу. — Я сама столкнулась с таким впервые! Не лучше ли тебе поговорить об этом с мейре Хингрэд?

Она хищно улыбнулась, выделив её имя особенно едким тоном.

— Оснований обвинять её у меня не больше, чем тебя! — пришлось повысить голос.

Но нахальный взгляд Аделин прижигал его, как жгучий хвощ.

— Ты знаешь меня несколько лет! —  пошла в наступление женщина. — А её видишь второй раз в жизни. Ты, видно, оглох, раз не слышал того, что о ней говорят!

— Я прекрасно слышу, — Эдмер протянул руку и обхватил пальцами её подбородок, заставляя чуть откинуть голову назад. — А ты забываешься! 

Сейчас её притягательные черты казались резкими и таинственными в свете полыхающего в чашах огня. Провидица отклонилась, прогибаясь в поясе, попятилась, пока не упёрлась спиной в алтарь.

Какие они все разные: Вивьен, Аделин… Илэйн. Да, она тоже. Почему-то отставить в сторону мысли о ней не получалось. Сегодня, когда Селвин принёс обратно отданный ей утром камзол, Эдмеру долго мерещился исходящий от ткани запах её кожи. Лёгкий, едва уловимый аромат преследовал его повсюду, пока он не велел слуге забрать камзол в чистку.

— Нас многое связывает, Эд, — проговорила Аделин, когда ей некуда стало бежать. — Мне казалось, что это что-то значит. И дарует мне хоть каплю твоего доверия.

— Сейчас не время давить на то, что ты однажды согласилась разделить со мной постель, — он покачал головой, заставляя её вжиматься в камень сильнее. — Твои пристрастия не отменяют твоих обязанностей.

— Пристрастия? Ты себе льстишь! — фыркнула женщина, но её губы на мгновение досадливо изогнулись. — Я понимаю, что скоро ты женишься. Не думай, на коленях у твоих ног ползать не буду. Но ты сам не сможешь так просто от всего отказаться. Я знаю тебя… А эта девчонка. Она тебя просто боится.

Её голос утратил режущие упрямством нотки, стал мягче и тише. Но Эдмер сейчас был слишком зол, чтобы воспринимать её попытки соблазнить его так, как ей хотелось бы.

— Ничего, со временем она станет хорошей женой.