Но самое большое изменение произошло во время воскресного рейда. На крышах Ченсери-лейн я встретил человека, назвавшегося Байроном, который сказал мне, что знает, что случилось с моим отцом. Он оставил мне визитку со своим номером и сказал, чтобы я связался с ним, если захочу узнать больше. Та самая карточка сейчас лежала в ящике моей прикроватной тумбочки.

Проблема заключалась в том, что то немногое, что я знал о Байроне, заставляло меня думать, что он воплощает большие неприятности. Для меня эта карточка не была предложением. Она была похожа на приманку.

Но это была моя первая серьезная зацепка более чем за три года...

Я ворочался с боку на бок больше часа, разрываясь между надеждой и осторожностью. Наконец принял решение. На ум приходили три-четыре варианта поиска отца, которые имели хоть какой-то шанс сработать. Я испробую их все и не остановлюсь, пока все они не потерпят неудачу. Только тогда я позвоню по номеру на карточке.

Наличие плана сделало меня спокойнее. Я уткнулся в подушку и заснул.

***

Наутро я проснулся от громкого мяуканья.

"Да ладно, - пробормотал я, приоткрывая глаз. Восход солнца в сентябре в Лондоне наступает около шести тридцати. Судя по сероватому свету, проникающему в окно, время было примерно "слишком раннее".

Дрожа, я выбрался из постели и открыл окно. В комнату ворвался порыв морозного воздуха, за которым последовал довольно крупный кот, и я захлопнул окно так быстро, как только смог. "Ты хоть знаешь, который сейчас час?"

"Мраоу", - объявил Хоббс.

Хоббс - серо-черный полосатый кот с желто-зелеными глазами. Он появился у меня примерно за год до исчезновения отца, и помог пережить довольно тяжелые времена, хотя и любит будить меня ни свет ни заря. "Ты мог бы прийти вчера вечером", - сказал я ему. "Что ты вообще делал на улице?"

Хоббс снова мяукнул и боднул меня головой в ногу так сильно, что я пошатнулся. В моих глазах его окутывало зеленое сияние эссенции Жизни, исходящее от сигла, спрятанного в ошейнике, и перетекающее в мышцы. Я не единственный в Лондоне, кто умеет делать сиглы, но, возможно, я единственный, кто сделал его для своего кота.

Я насыпал кошачий корм в миску Хоббса, отчего он тут же потерял ко мне интерес, и, пока он уплетал его, спустился вниз и приготовил себе стопку тостов. В Лондоне можно купить хлеб приличного качества довольно дешево, если покупать его в супермаркете под собственной торговой маркой - даже если прибавить к этому стоимость джема или спреда, вы все равно получите порцию хорошего размера меньше чем за 50 пенсов. В наши дни я уже не так на мели, как раньше, но когда достаточно долго живешь в бедности, начинаешь с бережливостью относиться к подобным вещам. В рабочие дни мой обычный завтрак состоит из этого плюс морковка или яблоко и большого стакана воды, и этого мне хватает до обеда.

Но сегодня у меня были другие планы. Я вернулся наверх, поставил тарелку на прикроватную тумбочку и лег на кровать с блокнотом в руках. Хоббс запрыгнул ко мне на кровать, обнюхивал еду, пока я не оттолкнул его, а затем свернулся клубком у меня на коленях.

Я открыл новую страницу в своем блокноте и начал перечислять все имеющиеся у меня варианты для поиска отца.

Первым и самым очевидным был вариант с частным детективом. В начале года я уже пытался это сделать с некоторым успехом, но этот "успех" привел к короткой и жестокой драке в Хэмпстеде с парнем с сиглами, который был одним из самых неприятных противников, с которым я сталкивался. У меня было ощущение, что он каким-то образом связан с Байроном, и отчасти поэтому я так не хотел звонить по номеру, указанному на карточке.

Гораздо более безопасным вариантом была моя мать. Я все еще не получил от нее ответа, но мне казалось, что если кто-то и может сказать мне что-то полезное, то это она. (В этот момент я отложил ручку и проверил телефон, не написала ли она мне сообщение. Не написала.)

Чуть менее очевидным вариантом был мой работодатель. "Линфорд" был компанией друкрафта, а не детективным агентством, но, судя по тому, что я узнал, компании друкрафта, как правило, совали свой нос во все дела, и в случае с "Линфорд" до меня доходили упорные слухи о том, что они якобы связаны с правительственными разведывательными службами. Если бы они действительно хотели что-то выяснить, то, вероятно, смогли бы это сделать. Проблема заключалась в том, чтобы заинтересовать их. Я не был уверен, что смогу заручиться их помощью, но, вероятно, мне следует хотя бы попробовать.

Далее по списку - и к этому моменту я уже почти отчаялся - шла моя тетя. Она была сестрой моего отца, и они с мужем приютили меня на некоторое время после того, как мой отец исчез. Под конец наши отношения стали довольно натянутыми, но, кроме меня, она была самой близкой родственницей отца. Был шанс, что она могла что-то знать.

И наконец, в самом низу находился Байрон. В отличие от остальных, я был уверен, что Байрон что-то знает об исчезновении моего отца. Проблема заключалась в том, что я также был уверен в его причастности к этому. Приближаться к нему было почти так же опасно, как возвращаться к тому парню, которого я встретил в Хэмпстеде.