Некоторое время мы стояли молча, и я искоса взглянул на Айви. Она выглядела очень подавленной. Я вспомнил наш разговор у Колодца, когда она сказала мне, что ее корпорация заверила ее, что этот рейд безопасен, и что она доверяет им больше, чем мне. Мне было интересно, чувствует ли она то же самое по-прежнему.

Однако, когда Айви наконец заговорила, речь шла о другом. “Ты действительно хорош в драке".

"Не так хорош, как мой отец", - рассеянно ответил я. Мне хотелось, чтобы он был здесь.

Мы снова замолчали, и на этот раз так продолжалось до тех пор, пока поезд не прибыл с грохотом и воем тормозов. Мы сели в него, и, когда двери с шипением закрылись и транспортное средство начало отъезжать, оставляя позади Мур-парк, я наконец позволил себе расслабиться.

Глава 14

Когда я добрался до дома, было уже ближе к полуночи. Я чувствовал себя разбитым и измученным, но мысли все еще крутились в голове, и я был слишком взвинчен, чтобы уснуть.

Хоббс встретил меня с восторгом, поднялся и стал тереться головой о ноги. Я немного погладил его, сказал, что не буду его кормить - я уже покормил его днем и не хочу, чтобы он растолстел, - и наконец, вышел прогуляться, Хоббс трусил рядом со мной.

Я бродил по улицам Плейстоу, выбирая случайные повороты. Рождественская ночь была холодной и тихой, и улицы были почти пусты; даже на Плейстоу-роуд почти не было транспорта. Я смотрел на освещенные окна, погрузившись в свои мысли, а Хоббс перепрыгивал со стены на стену и мчался вперед, а затем возвращался, чтобы снова начать расхаживать передо мной.

Теперь, когда все закончилось, я чувствовал себя выдохшимся и опустошенным. Отчасти это был просто неизбежный откат от кайфа: большую часть ночи я работал на адреналине, и теперь, когда я наконец оказался в безопасности, вся усталость, которую я сдерживал, навалилась на меня. Не говоря уже о синяках: бока болели от драки у Колодца, спина - от падения, а в голове пульсировала боль от удара Квадратной Челюсти. Я принял немного парацетамола, но уже мог сказать, что утром буду чертовски не в форме.

Но избиение не беспокоило бы меня так сильно, если бы оно того стоило. Проблема была в том, что я не был уверен, что оно того стоило.

Если посмотреть на мою собственную роль в происходящем, то все было в порядке. Я спас Айви от того парня у Колодца и выручил остальных членов своей команды. Да, я совершал ошибки, но все остались живы. И теперь, когда стало понятно, какой опасности мы подвергались, я был уверен, что "выбраться живыми" - это лучшее, на что мы могли надеяться.

Так почему же я не был счастлив?

Потому что на самом деле это ничего не дало. Мы избежали опасности, но единственная причина, по которой я подвергался опасности, заключалась в том, что я вообще согласился на эту работу. Я знал, что теневая работа опасна, но думал о ней как о работе с высоким риском и высокой наградой. Вместо этого она показалась мне высокорискованной и низкооплачиваемой. Я заработал 1000 фунтов за ночь, а это означало, что мне придется делать это около тридцати раз в год, чтобы получать такую же зарплату, как менеджер розничной торговли. А парню, продающему телефоны в Carphone Warehouse, не нужно беспокоиться о том, что в него каждый понедельник утром стреляет русский бандит!

Но на самом деле проблема была не в деньгах. Что меня действительно беспокоило, когда я вспоминал об этом, так это то, что я чувствовал себя одноразовой игровой фигурой. Пешкой.

С такой точки зрения, небрежность, с которой “Линфорд” отправил нас на тот свет, имела гораздо больше смысла. Когда вы играете в шахматы и у вас отнимают одну из пешек, вы не расстраиваетесь из-за этого. Вы просто переходите к следующей пешке.

И если подумать... в большинстве случаев, когда у тебя отнимают одну из пешек, это происходит потому, что вы намеренно подвергаете ее опасности.

Наверное, мне следовало этого ожидать. Еще когда я официально работал в "Линфорд", мне постоянно напоминали, как мало они заботятся о своих поисковиках. Почему-то мне казалось, что теневая работа будет другой - что я займу позицию, где меня будут ценить и придавать больше значения. Теперь, оглядываясь назад, я понимал, насколько это было глупо. С чего бы такой корпорации, как "Линфорд", относиться к своим отказным, одноразовым сотрудникам лучше, чем к обычным?

На самом деле, чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что с точки зрения “Линфорд” сегодняшняя операция прошла просто отлично. Они бы не отправили нас на такое задание, если бы думали, что действительно чем-то рискуют. Когда что-то шло не так, доставалось тем, кто находился в самом низу.

Так что же мне делать?