Причина была очень проста: это было из-за моего отца. Когда я рос, отец рассказывал мне истории, и за этими историями всегда стояла идея того, что ты должен вести себя как мужчина. Там не было никаких инструкций, но я знал, что одна из главных - быть надежным. Настоящий мужчина должен быть тем, на кого можно положиться. Я не давал никаких обещаний ребятам из этого рейда, но взялся за работу с ними, и, как мне казалось, это означало, что нужно хотя бы попытаться помочь.

Но одно дело - чувствовать, что ты должен что-то сделать, а другое - делать это на самом деле. Сейчас я не чувствовал себя человеком, на которого можно положиться; я чувствовал себя человеком, который совершенно не в своей тарелке. Схватка с тем человеком у Колодца произошла слишком быстро, чтобы я успел испугаться, но теперь, оглядываясь назад, я чувствовал, что мы с Айви победили в основном благодаря удаче. Какого черта я направлялся навстречу еще четырем таким же парням?

С каждым шагом коттедж казался все больше, все темнее и все более угрожающим. Я был близок к тому, чтобы повернуться и убежать.

Но я этого не сделал. Последним рывком я добрался до стены и с облегчением оперся пальцами о грубые кирпичи. Теперь никто из смотрящих в окна не мог меня увидеть. Я досчитал до двадцати, прислушиваясь к любому признаку того, что кто-то услышал мое приближение, но не было слышно ни звука.

Айви сказала, что мужчины ушли на кухню. Осторожно переступая ногами, я двинулся по часовой стрелке вокруг коттеджа, пока не увидел яркий отблеск кухонного окна, отбрасывающий свет в темноту. Бормотание голосов заставило меня приостановиться, и я замер на несколько секунд, прислушиваясь.

Ничего.

Я подкрался к окну и заглянул в него.

Глава 13

Кухня была переполнена. Повсюду были люди, они лежали на полу и стояли вокруг стола, и в те первые секунды замешательства показалось, что туда вошла целая армия.

Присмотревшись внимательнее, я понял, что мой первый приблизительный подсчет - около пятнадцати человек - был преувеличен. На самом деле их было восемь: четверо стояли на ногах и четверо лежали. Один стоял у двери и разговаривал по мобильному телефону, двое других негромко переговаривались у раковины, а четвертый достал пистолет и наблюдал за теми, кто лежал на полу. Я впервые оказался достаточно близко, чтобы разглядеть их лица, но по сиянию эссенции Жизни узнал в них русскоговорящих, которые приехали на фургоне. Все они были в возрасте от двадцати до сорока лет и выглядели суровыми и крепкими.

Разглядеть четверых мужчин на полу было сложнее: их лица были либо повернуты в другую сторону, либо они находились слишком близко к окну. Они лежали на животе, заведя руки за спину, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что они связаны. Только узнав коричневую куртку, я понял, что лежащий у стола, должно быть Павел, а более крупный парень рядом с ним - Антон. Бу не было видно.

Я быстро пересчитал головы. В фургоне приехали пятеро: эти четверо плюс тот, кого мы с Айви оставили в лесу. Бу, тот охранник и еще один человек из нашей команды отсутствовали, но я беспокоился именно о мужчинах из фургона, и, зная, что не придется волноваться о том, что кто-то из них подкрадется сзади, почувствовал себя немного спокойнее. Затем продолжил наблюдение.

Мужчина у двери закончил разговор по телефону и обернулся, чтобы что-то сказать. Он был старше остальных троих, с седеющими волосами и лицом, словно высеченным из гранита. Произошел короткий обмен репликами, возможно, на русском, затем главарь нажал еще одну кнопку на своем телефоне.

Что-то на моем бедре громко зажжужало, и я чуть не выпрыгнул из штанов, прежде чем понял, что это телефон, который я забрал у человека у Колодца. Звук был ужасно громким, и меня охватил ужас, но никто внутри, похоже, не услышал. Телефон продолжал жужжать, а мужчина внутри, нахмурившись, смотрел на свой телефон. Наконец он нажал еще одну кнопку, и жужжание у меня на бедре прекратилось.

Я сделал долгий вдох, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.

Главарь начал спорить с кем-то; голоса через окно были слишком приглушенными, чтобы их можно было разобрать, к тому же я все равно не понимаю по-русски. Что бы ни говорил другой парень, похоже, это не обрадовало главаря. Он указал пальцем; двое русских, у которых были свободны руки, схватили мужчину в коричневой куртке и рывком поставили на ноги.

Это был Павел, и выглядел он неважно. На лбу у него темнел синяк, глаза метались из стороны в сторону, скользили по окну, не замечая меня. Главарь что-то сказал Павлу, его тон был коротким и отрывистым.

Павел, запинаясь, пробормотал что-то в ответ.

Главарь повернулся и махнул рукой. Русский с пистолетом, который прикрывал остальных, подошел и толкнул ногой одного из мужчин, лежавших на полу.

У меня перехватило дыхание, когда я увидел лицо этого человека. Это был Антон, и выглядел он ужасно. Его лицо было слишком бледным, с одной стороны оно было залито кровью, а одежда спереди была покрыта темными пятнами; на полу, там, где он лежал, виднелось маленькое зловещее красное пятно. Бандит легонько пнул Антона в живот, и тот скорчился, вскрикнув от боли.

Главарь задал Павлу еще один вопрос, но уже угрожающим тоном.