Я вернулся к изучению сигла, уже начиная понимать, как он работает: он был сформирован так, что создавал своего рода вакуум, который притягивал окружающее пространство. Затем, как только несколько нитей личной эссенции Павла влились в него, это вызывало петлю обратной связи, в которой сигл втягивал в себя все больше и больше, пока не достигал своего максимума. Именно поэтому на разогрев уходило несколько минут. Хотя, если бы вы умели пользоваться каналом, вы могли бы просто запустить его...

"Почему ты занимаешься поисковик?"- спросил меня Антон.

"Ты имеешь в виду вообще?"

Антон бросил Павлу несколько фраз на румынском, который перевел. "У тебя не такое лицо, как у посковика".

Я заколебался. Было бы легко притвориться, что не понимаю, но на самом деле я вроде как понимал. У людей, которые работают в Лондоне на черной работе, специфический взгляд. Никто о нем не говорит, но все его узнают. Именно по нему я смог узнать Павла и Антона.

Хорошо еще, что Павел и Антон не были англичанами, иначе они заметили бы мой акцент сразу, как только я открыл рот, и тогда, возможно, вообще не захотели бы со мной разговаривать. У моего отца стандартный акцент рабочего класса, но, когда я рос, он всегда подталкивал меня к тому, чтобы я говорил с акцентом среднего класса. Тогда я не понимал, почему, но, оглядываясь назад, могу сказать, что, возможно, он пытался подготовить меня к встрече с Эшфордами. В итоге у меня получился гибридный акцент, который нельзя назвать ни тем, ни другим. Это не высший класс, но в школе мне все равно доставалось за то, что я был "шикарным". Не зря я занимался боксом.

"Это дерьмо", - снова сказал мне Антон. "Найди работу получше".

"Все не так плохо", - запротестовал я. "И можно подняться по карьерной лестнице".

Павел разразился хохотом. Он перевел Антону то, что я сказал, и Антон тоже засмеялся.

Я перевел взгляд с одного на другого. "Что?"

"Они говорят тебе, что если ты будешь хорошо работать, то получишь повышение?"- спросил меня Павел.

"Ну… да."

"Все это ложь", - сказал Павел. "Они всем так говорят. Говорят, найдешь достаточное количество Колодцев, а через полгода получишь нормальную работу. Постоянный график, отгулы. Так что ты много работаешь, делаешь все, что они говорят, а через полгода они говорят: ой, извините, ничего не можем сделать".

"Но ты все равно можешь зарабатывать деньги", - заметил я.

Павел фыркнул и поднял свой камень искателя. "Ты знаешь, сколько они живут?"

"Э-э, - сказал я, озадаченно глядя на сигл. "Практически вечно?"

Павел и Антон снова разразились хохотом.

Я перевел взгляд с одного мужчины на другого. "Что такое?"

Павел усмехнулся. "Два года".

"Что?"

"Может, меньше", - добавил Павел.

"Я не понимаю", - сказал я. "Что происходит через пару лет?"

"Ты идешь к ним и покупаешь новый".

Я пытался выяснить у Павла, почему ломается его камень, но он не знал. Все, что он знал, - это то, что через восемнадцать месяцев или около того камни, которые вы получали от "Линфорд", переставали работать. "Линфорд" выкупал их обратно, но не очень дорого.

Мы проговорили еще час (и выпили еще по три кружки), но больше я ничего не узнал. Павел и Антон в основном хотели пожаловаться на "Линфорд", хотя, когда я спросил, они ответили, что слышали плохое и о других корпорациях, занимающихся друкрафтом. В основном они подчеркивали, насколько небезопасна эта работа. Нескольким поисковикам удалось разбогатеть, но для большинства это было все, что они могли сделать, чтобы прокормиться. Павел и Антон продержались так долго благодаря совместной работе с другими румынами из их региона - все вносили свою лепту и поддерживали друг друга. У одиночных поисковиков такого не было. В результате они обычно долго не жили. Рано или поздно что-то шло не так, и они исчезали.

Когда мы прощались, Павел сказал несколько напутственных слов. "Тебе следует уйти", - сказал он мне. "Быть поисковиком сложно, сложно, сложно. Ты молод, ты англичанин. Найди что-нибудь получше".

***

По дороге домой мне было о чем подумать.

Я получил то, за чем пришел. Я был почти уверен, что понимаю, как работает сигл Павла: главное - создать в его сердцевине эссенциальный вакуум, и тогда он будет работать сам по себе. Придется поэкспериментировать, но я думал, что смогу понять, как заставить его работать.

Но в основном, когда я ехал в автобусе, я думал не о сиглах, а о Павле и Антоне. Они оба считали само собой разумеющимся, что поиск Колодцев - ужасная работа, и теперь, когда у меня действительно был шанс изучить эти их сиглы, я понял, почему. Те камни искателя, которые им продал "Линфорд", были обтекаемыми, но на мой взгляд, они выглядели дешево изготовленными и чертовски грубыми. Они могли засечь колодец, но для этого нужно было подойти очень близко, может быть, на двадцать футов или около того. Я мог засечь даже самый слабый колодец с расстояния в три раза большего. Трехкратное увеличение дальности означало, что площадь круга в девять раз больше, а значит, за час я мог пройти столько же, сколько Павел или Антон за целый день работы.