— Ирак. Я служил там. Мы пережили по-настоящему страшное дерьмо, о котором ты даже не хочешь думать. Однажды, не возражаешь, если я расскажу это?

— Продолжай.

— Однажды до нас дошли слухи, что в доме у чувака есть оборудование для изготовления бомб. Не то чтобы он делал их сам, предположительно, он позволял боевикам приходить к нему на чай и уроки по взрывчатке, верно? Итак, мы вломились в дом посреди ночи, как обычно, и кричим на них, пугая до полусмерти, чтобы запугать их. На самом деле, это для их же блага, потому что, если их не запугать, они могут совершить какую-нибудь глупость, и это приведет к их гибели. В любом случае, мы вытаскиваем их из постелей, и они кричат и умоляют нас, но мы понятия не имеем, что они говорят. А мама кричит на детей, и вокруг царит обычный хаос. Но один из парней из моего отряда, чувак из Орегона по кличке Парк, пытался усмирить пятнадцатилетнего пацана, и тот внезапно ударил его ногой с разворота. Я это видел, и меня это чертовски удивило. Парк выронил оружие, оно не взлетело в воздух, как в кино, но все же выскользнуло у него из рук. С ума сойти, правда? И вот, когда я сталкиваюсь с таким заносчивым педиком, как этот Вела, который зарабатывает на жизнь тем, что машет туда-сюда метелкой из перьев, я начинаю злиться. Он ничего не делает, а я тут чувствую себя каким-то долбаным подростком-хаджи в пижаме, который сражается с обученными солдатами, используя только приемы из фильмов с Джеки Чаном.

— Поговори об этом с Ксиллой.

Он улыбнулся, оценивающе глядя на меня.

— Тебе не понравилась моя история, да?

— По крайней мере, ты посмотрел несколько фильмов с Джеки Чаном, верно?

— Чертовски верно, — ответил он. — Причина, по которой я рассказываю эту историю, в том, что я готов сделать все, что угодно, раз уж я в этом Обществе. Я буду тем хаджи. Я готов сделать все, что потребуется.

— Для достижения чего?

Он склонил голову набок.

— Жить вечно, чувак. Ну, я знаю, что это не вечно, но сколько, пятьсот лет?

— Отлично.

Теперь Общество не просто охотилось за людьми, которые искали магию и силу, они их вербовали. Я сделал глубокий вдох, чтобы унять гнев, растущий во мне.

Тэлбот немного посмеялся над собой.

— Это был неправильный ответ, не так ли?

— Да, в значительной степени.

— Ну, я полагал, что фраза "я счастлив спасать мир", это само собой разумеющееся. Думаю, нет.

Я направился к двери. На балконе было очень тесно.

— Ты познакомишься с некоторыми из тех, против кого мы выступаем, и поймешь, почему это вовсе не само собой разумеющееся.

— Привет. — Тэлбот схватил меня за локоть. — Можешь не рассказывать. Я был там. Я видел это. Некоторые парни, если отбросить все последствия, превращаются в монстров. Как будто быть человеком для них всего лишь маска. Я видел это.

— Я верю тебе.

— Послушай. — В выражении его лица был голод, которому я не доверял. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я предан делу. Если эти ребята, — он кивнул в сторону комнаты, — поступят разумно, они назначат тебя инспектором, и я хочу, чтобы ты знал, на чьей я стороне.

— Я даже не знаю, что такое инспектор.

— Инспектор? Это инструктор по строевой подготовке.

У меня по спине побежали мурашки. Я рывком распахнул дверь и вошел в гостиничный номер. Я ни за что не собирался кого-либо чему-либо учить, тем более в комнате, полной Тэлботов. Пусть Общество сделает из них полезную часть команды, было бы легко найти людей, которые знали бы об охоте, сражениях и убийствах больше, чем я. Единственная реальная разница заключалась в том, что нас волновало больше всего, и я слишком долго провеа в тюрьме, чтобы думать, что смогу изменить это в человеке.

Аннализ стояла в другом конце комнаты, прижимая к уху модный серебристый телефон. Она подняла руку, давая мне понять, чтобы я немного подождал. На блюде перед Ксиллой лежал длинный ломоть салями, и мне вдруг захотелось его съесть. Я разрезал его пополам и начал есть, как хлебную палочку.

Аннализ повесила трубку.

— Собирайтесь, вы оба, — сказала она. — Самолет уже готов, а на другом конце нас будет ждать лодка.

— Ладно. Куда мы направляемся?

— Твой друг Уолли сказал, что уезжает из города, не так ли?

— Босс, не называй его моим другом. Но да.

— Что ж, благодаря тебе мы знаем, куда он направляется.

Она указала на бумажник, лежавший на углу мраморной столешницы.

Я подошел к нему. Он был из коричневой кожи и набит бумагой. К тому же он был опаленен по краям. Я чувствовал, что должен его запомнить, но понятия не имел, откуда он взялся.

— Это бумажник Уолли Кинга, — сказал Тэлбот. — Мы достали его у вас из кармана, когда привезли тебя сюда.

Я вдруг вспомнил, что стащил его с комода в его комнате.

— Я забыл. Меня отвлек огонь.

Тэлбот рассмеялся. Аннализ подняла его и положила в конверт.