На мгновение он смутился, а потом переступил с ноги на ногу.

— Пойдёмте со мной.

Он провёл меня в столовую в конце коридора. Вдоль стен стояли буфеты, на полках которых было ещё больше тарелок и всяких безделушек. На столе стояла сервировка с миской чипсов из питы. Проходя мимо, Лино взял один.

— Видите это? — Он указал на не совсем квадратное зеркало шириной около 60 сантиметров. — Рама из орехового дерева с сусальным золотом.

Я ожидал, что он скажет, что видел своё отражение в зеркале, но оно было расположено так, что он не мог видеть его из прихожей. Затем он показал мне хирургический набор, деревянный футляр с ножами, пилами и иглами. Потом помятый медный чайник, барабан с орлом на боку, аптекарские весы, которые использовались ещё до Войны за независимость, и дагерротип мужа и жены, которые были друзьями прапрадеда владельца дома.

Зачем он устроил мне эту экскурсию? Я наклонилась поближе к картине и вгляделась в лица. Я почти ожидала, что узнаю их.

— Они не похожи на чьих-то друзей.

— Суровые, правда? А вот здесь…

— Лино, вы хотели мне что-то показать.

Он стоял рядом с каким-то деревянным предметом, о назначении которого я даже не догадывалась. Вид у него был одновременно смущенный и таинственный. Он посмотрел на полку рядом с собой, и я проследила за его взглядом.

На полке рядом с предметами, которые описывал Лино, стояла небольшая металлическая статуэтка. Она изображала сидящего мужчину с раскрытой книгой на коленях, в то время как второй мужчина позади него отрубал ему голову мечом. На самом деле фигура была изображена в момент удара, и лишь небольшая часть шеи сидящего мужчины соединяла его голову с плечами.

Я наклонился поближе, хотя это казалось недопустимым вторжением в личное пространство Лино. У мечника не было лица может, он был в капюшоне? Не похоже. Лицо сидящего мужчины было безмятежным. Я догадался, что он дочитал книгу.

— Когда я вошел в дом после взлома, — сказал Лино, — эта статуэтка стояла в холле. Кто-то снял ее с полки и поставил прямо посреди холла.

Лино предложил мне еще стакан воды, и я с благодарностью согласился. Пить мне не хотелось, но было приятно пойти за ним на кухню, подальше от статуэтки, мне казалось, что обращать на нее внимание было бы неправильно.

Я вдруг понял, что со мной уже случалось нечто подобное. Некоторые виды магии, очень мощной магии, могут внушать определенные мысли. Каждый раз, когда я смотрел на эту статуэтку, мне казалось, что я вторгаюсь в чье-то личное пространство, и это было невыносимо.

Что было нелепо. В конце концов, я же был угонщиком. В свое время я не раз вторгался в чье-то личное пространство, и мне было плевать. Я тоже отсидел в тюрьме, где парни делали все, что только можно себе представить, у всех на виду: от плача навзрыд над письмом, нацарапанным цветными мелками, до мастурбации и изнасилований. Теперь, когда я оказался на свободе, я оберегал свое личное пространство и с радостью позволял другим делать то же самое, но стыда не испытывал. По крайней мере, не в этом смысле.

А это означало, что мной управляли с помощью магии. Я поднял руку и коснулся места под правой ключицей, куда Аннализ наложила заклинание "железные врата". Оно должно было защищать меня от ментальных атак, но я даже не почувствовал его действия. Я не знал, что это значит, но мне стало не по себе.

И это говорило о том, что проклятая статуя была важна.

— Расскажи мне о статуе, — попросил я. Это потребовало от меня усилий.

Лино отвернулся от меня и взял с плиты маленький горшочек. Он подошел к самодельной пластиковой воронке у бокового окна и вылил в нее содержимое горшочка. Я услышал, как вода потекла по трубе и вылилась в окно.

— Сейчас засуха, — сказал он. — У меня во дворе есть бочка для сбора дождевой воды и система капельного полива для растений. Вся вода, которая остается после заваривания чая, варки макарон и так далее, стекает во двор. Очень экономно. У меня даже есть насос для ванны.

— Лино, — сказал я, стараясь сохранять сосредоточенность и смотреть ему прямо в глаза. — Расскажите мне о статуэтке.

Лино бросил взгляд на дверь, как будто маленькая статуэтка могла стоять там и наблюдать за ним.

— Это часть коллекции.

— В ней нет ничего необычного?

— Мне она не нравится, — сказал он. — Некоторые экспонаты в музее отвратительны или вызывают неприятные чувства. На втором этаже есть комната, где хранятся жуткие вещи: фотографии линчеваний, головы в банках… странные, ужасные вещи. Я захожу в эту комнату только по графику технического обслуживания. Эта статуэтка… Я бы тоже поставил ее там, но она лучше смотрится там, где стоит.