– Морна, а расскажи, пожалуйста, про Единого.

Морна подумала, пожевала губами и строго сказала:

– Ты, Елька, с этима спасибами поменьше давай. А то – как чужая. Ты опосля болезни и говорить-та чудно стала...

– Я, Морна, не знаю, как по-другому говорить. Уж как получается.

– Ладно, главно – ты при чужих не болтай. Так-то ты и раньше всё больше молчала. Эко диво: девке семнадцать годов, а у нее и подруг нет. Меня даже Лещиха допытывала, чой-та я тебя не пускаю гулять с девками. А я и не держала никогда. Сама ты по себе такая – нелюдимая. Ну, оно и лучше, меньше разговоров. Ну, ты не болтай, ешь давай, и так одни мослы. А девка справная должна быть. Хотя и матка твоя была тонюсенька, даже после родов не раздобрела. Про неё сказывают, что она у самой герцогини старой ещё в вышивалках была. Не знаю, правда ли, нет ли, а шила она знатно. Много про неё болтали-та по деревне.

– А что ещё болтали?

– Ну, сказывали, что герцогиня ей мужа нашла, бедного, но из знатных. Прям дворянин вроде как. Хотела ее при дворе своем навсегда оставить служить. Чтобы как будто она, матка-та, фрейлина была ейна и шила только для неё. Почёт ей значит такой. А Линда, вот, в рыбака простого влюбилась и не схотела замуж идти и тама служить. Хотя и отец – согрей его Единый! – мужик справный был и собой красивый. Ну и деньга водилась у него. Ну вот они с городу-та от греха и переехали сюда, в этаку даль. Тута все обустроили, а через два года ты и родилась. Ты ешь давай, зубы-та не заговаривай.

– Сыта я уже, не лезет больше. Морна, а давай чаю ещё попьем? Или на сегодня дела ещё есть?

– Нету никаких делов. И так утопталась я.

– Ты сиди, я чай сама сделаю.

– Ну делай, тама вода-та поди закипела. Я всегда, как сготовлю – воду ставлю на огонь. Пока пожрали – она и согрелась. Или чай пить, или посуду помыть – всяко сгодится. И ты так приучайся. А чай-та, вона, в мешке остатний. Заваривай, тока следи, чтобы не кипел, а то кипелый не вкусный будет. А завтрева мы с тобой с утра тогда за новым сходим. Я кажду неделю хожу, собираю и сушу на два мешка. Один сейчас пьём, один на зиму припасаю. Утречком Мысу подою, обряжу в стадо и пойдём.

За чаем Елина вернулась к разговору о Едином. Но толком ничего не добилась. Не слишком Морна разбиралась в религиозных делах. Два дня отмечают в году праздники. Весной, как просыпается Он, осенью – как засыпает. Храм есть в городке соседнем, там жрецы служат. Кто, если жениться хочет или ребенка освятить – надо ехать туда и подношение нести. Сколько кому по средствам, но не сильно мало. Или там пару курей и корзину баки, или ткани отрез хороший. Богатеи, бывает, целую свинью отдают. Надо, чтобы дар от души был, и не жалеть потом о нём.

– Морна, а другие боги есть?

– Тьфу на тебя! Каких тебе ещё других? Про Тёмного на ночь не вспоминают, эка пакость в голове у тебя. Иди уже к себе, уморилась я сёдня, завтрева поговорим.

Елина встала и шагнула к комнате.

– Постой.

Морна подошла к ней, провела ладонью по лбу.

– Сохрани тебя Единый и дай светлых снов, – потом подтолкнула в спину. – Иди уже, несмышлёна.

Глава 8

Спать пока не хотелось. Да и свет мерзкий от доски тоже мешал бы. Надо в сундуке с приданым посмотреть тряпку и завесить это безобразие. При таком свете уснуть сложно.

Она протерла стол влажной тряпкой и подождала, пока он просохнет. Тоже странность: едят в той комнате, а стол и здесь поставили.

С трудом подтянув сундук ближе к столу, Елина начала опустошать его.

Стопки одежды, тканей, мешочки не пойми с чем...

Ну, начнем...

Сперва она рассмотрела отрезы ткани. Часть – узкие, как раз тунику сшить. Часть – широкие, по краю вышивка. В основном – шёлк, получше качеством, чем тот, в котором она очнулась, потоньше и поплотнее. Цвета все светлые, нежные. Только один кусок ярко-бирюзовый. Края отрезов рассмотрела с интересом. Обычно шёлковые ткани сыпучие, а эти – нет, не крошатся края. Это хорошо. Шить удобнее будет. Здесь машинок нет, всё ручками придётся. Выбрала один отрез, прикинула к кровати. Пойдет, широковат, правда, это, наверное, на двуспальную кровать, но не будет она без простыни спать. Дальше – шесть наволочек. На всех парные вышивки. Очень красивые рисунки. Получается – три комплекта белья у неё. Наволочку у себя тоже поменяла. Ох, и поганая же подушка, как опилками набита. К ним – одно одеяло. Сплетены шёлковые нитки, между ними пополам шерсть, вроде бы овечья, и что-то белое, непонятное, пучки волокон тонких-тонких, но не нитки.

Ладно, потом узнаю...

А красиво смотрится, лёгкое такое. И похоже – тёплое. То, в которое сегодня ее Морна после купания закутала – попроще, не такое красивое и пушистое. Но старым она не будет укрываться. Его – точно в стирку. А тем, в которое куталась, и будет пользоваться. Пушистое явно делала Морна в приданое. Не стоит ее огорчать. Пододеяльников здесь нет. Ну, американцы спят без них, просто одеяла чаще стирают. Пока можно и так.