– Ну, ты не трепи тута языком-та, – Мора аж улыбнулась неожиданному признанию. – Садитесь, жрите, да и в путь, а с ней я уж сама.

Она оглядела Веру с ног до головы и строго велела:

– Поди к себе, там пожрёшь – и сунула в руку кусок лепешки со стола.

От неожиданности Вера молча взяла черствый кусок и вышла. Закрыла дверь и, еле сдерживая слезы, залезла на кровать – без обуви ноги совсем озябли. Лепешка была черствая, но съедобная, а голод – не тётка. Сидя в кровати она отщипывала кусочки хлеба и пыталась сообразить, как жить дальше, и что можно сделать в такой ситуации. Не слишком понятно было – причём здесь дом.

Глава 4

Еще некоторое время за стеной было слышно бубнёж, потом всё стихло.

– Эй, Линка, сюда подь, – в дверь заглянула Морна.

Вера сбросила одеяло и вернулась в комнату. Присела на лавку, вопросительно уставилась на Морну и непроизвольно вздохнула.

– А неча вздыхать-та, решать давай, что с тобой делать.

– А давайте для начала вы мне расскажете о семье?

Морна помолчала, повздыхала. Она явно что-то обдумывала.

– Ты не «выкай» мне, так и зови – Морна, а то любой догадается, что с головой у тебя худо. Я так порешила: к Лещихе не пойдем, потому как нам лишние свидетели не нужны.

– Лещиха – это кто?

– Травница она. И первая сплетница на деревне. Ты вот мне лучше скажи: ты вообще ничего не помнишь?

– Совсем. Даже как меня зовут не помню. И чем болела.

– Болела ты жгучкой. Это когда человек горячий и без памяти лежит. Бывает – дня три, бывает – больше. Помирают от нее редко. От бродяг ты подцепила. Стояли тут табором, да снялись и ушли, как только Телеп заболел. Это староста наш. Ну вот еще: ты заболела и две девки с дальнего краю села. Кривой Мешки дочка померла на третий день, а остальные все – слава Единому! – выздоровели. Зовут тебя Елькой или Линкой, чаще – Линкой. А полное твое имя – Елина. Погоди-ка, я чаю взбодрю. Чо на пустую-та сидеть.

Морна вышла на улицу, Вера потянулась следом.

Двор был большой. По периметру так же огорожен кустами, в стороне, под навесом устроено что-то вроде летней кухни. Кругом выложен низенький каменный колодец, в нем – костерок потухший. Над костром – прикрытый крышкой котелок.

Зачерпнув две кружки, Морна вернулась в дом.

– Садись, будем говорить с тобой.

Говорили долго...

Больше – Морна, но и Вера перебивала, вопросы задавала, пытаясь понять, что к чему, вникнуть в отношения, понять, как ей жить и выживать. Опасаясь сказать что-то лишнее, незнакомое Морне слово или понятие. Два раза доливали чай. Ну, как чай, скорее – травяной настой, чуть терпковатый, но приятный на вкус.

К концу беседы устали обе.

– Так что ты, Елька, зла-та не держи на меня. Ни тебе в приюте хорошо не будет, ни нам головы приткнуть будет негде. Если что нужно – будешь спрашивать, так и вспомнишь всё понемногу.

– Морна, пойду я полежу немного, голова болит сильно. Подумаю, над тем, что сказала ты.

– Ну, иди, иди... Да много не думай, от такого вот с ума и сходят. Мало ли забот по дому да по хозяйству, об том и думай. А умствовать – это пущай вон ристократы думают.

Вера ушла в свою комнатку, легла и укрылась с головой одеялом. Слишком много информации, слишком много странного. И, похоже, что она не только не в своем времени, но еще и не в своем мире. Ни разу не прозвучало слово телефон. Или – электричество, автобус, телевизор.

Если собрать всю информацию в кучу, то получается следующее...

Отец и мать Елины здесь не местные, пришлые. Много лет назад перебрались сюда из города. Ехать до города не меньше 4-х дней, а то и больше, тут как с погодой повезет. И называется он Кроун. Город большой, правят там герцог и жена его, пресветлая герцогиня Лива.

Вот из Кроуна и переехали родители Ельки. Купили земли малый надел, дом вот этот поставили, корову, кур завели, овечек, гусей даже, да и стали жить.

Отец рыбачил, он удачливый был и работящий.

А Линда, мать Елины, дом вела, вышивала красиво.

Отец улов увозил к торгу. Торг, это такое место есть, на лодке туда полдня, а рыбачить там худо, скалы кругом, рыбы толком нет. Туда с ближних сел лавочники приезжают и торговцы из мелких городков. И там рыбу берут на продажу и платят сразу. Там и трактир есть и село малое. Но жить там неудобно, земля не родит, один камень, так что живут они только сдачей жилья. И Вара туда же рыбу возит.