– Ой, Елька, ты как спросишь! Дак как… Обнаковенно выходила. Гуляли мы с Лахом чуть не год вместе, а потом он пришёл к отцу моему, всё честь честью, с родителями и с Телепом. Ну, родители уже ждали, стол богато накрыли. Так и сговорили меня.

– А если бы ты не хотела за него?

– Не понимаю я тебя. Как не хотела, когда я хотела?

– Ну, вот представь: не ты с Лахом, а аристократка какая-то. И к ней старик сватается. Вот что она делать будет?

– Ах, вона ты про чо-о... – Морна нахмурилась. – Бывает такое у ристократов, бывает. Родитель договорится да и отдаст девку за богатого. Ну, девка, ежли не дура и не неженка, всегда может в храм к Единому уйти. Ну, только тама за просто так-та не станут держать, работать придется. Ну, кто поупорнее – работают. До тридцати лет работают, а потом она вся на своей воле будет. Ну, только если родители огневаются – ей ведь и дальше как-та жить нужно. А они – девки-то ристократные – не больно приспособлены к работе. Так что выходят они против воли, бывает такое, да. А потом мужа охмурят да и крутят им, как последние, прости Единый за мысли дурные. Наша-та баронесска, сказывают, как раз из этих самых и будет. И то сказать: барону за сто сорок завалило, у него уже вон и седина пробивается, а ей двадцать три только, одни любови на уме да наряды. Потому с ней завсегда этот менустрель-та и разъезжает.

– Менестрель?

– Ну, вроде ба так его называют. Тьфу, аж смотреть стыдно. Видала я их в том году. Честна девка так себя вести не станет.

– Морна, а если я не захочу замуж выходить?

– Тю-у-у... А чего ты при мне будешь сидеть пришитая?.. Ежели так подумать, дак я-то не против, помощница с тебя знатная. Ежели взад дурить да молчать не начнешь, дак и живи, тока в радость мне будет. Но ведь это не хорошо будет-та. Век девичий короток. Тридцать-сорок лет будет – дак и всё, только вдовец какой тебя и возьмёт.

– Почему? Детей родить не смогу?

– Почему не сможешь? Сможешь, конечно. Бабы – кто крепкие – и в восемьдесят, бывает, рожают и в сто. Ну, говорят вредно это для ребёночка-та. Больные часто выходят детки. Да и бабы быстро после такого стареют совсем. Ну, только вот так принято. Всяк семью хочет и гнездо своё.

– Морна, а вот я ещё спросить хотела, только мне вроде как неловко...

– Дак говори уже, никто ведь не слышит, тока я.

– Ну тебе уже больше пятидесяти?

– Дак пятьдесят семь мне.

– А сын у тебя один.

– Дак и чево?

– Ты больше рожать не можешь?

– Тьфу на тебя, девка. Чо-та не могу?

– А как ты предохраняешься?

– Чево?

– Ну, как предохраняешься, чтобы случайно не забеременеть?

– Дак не сплю с Варой-та, вот и вся наука.

– Совсем не спишь?

Морна притихла. Смотрела, брови хмурила и опять губами жевала. Видно, что задумалась.

– Морна, я что-то плохое сказала? Или обидела чем?

– Ты иной раз взрослая да разумная, а иной – как дитё мало... Ну, всё одно, научить-та тебя надо. Мало ли чо, всяко в жизни бывает. Слухай, ежели кто тебе по душе будет, а дитё рано тебе, да, упаси Единый, не замужем ты, дак ты в женские дни с мужем не спи.

– Разве это помогает? Так ведь и случайно можно забеременеть.

– Да Единый с тобой. Откудова случайно-та? Раз в полгода только и есть у женщины возможность ребеночка заделать. Уж кака бы там страсть не была меж вами, а седьмицу-та можно удержаться. А байстрюков – сама знаешь – не любят очень.

Вера выпала в осадок. Большую часть жизни, каждый месяц, день в день, она начинала пить обезболивающие. И после родов Иришки ничего не изменилось, хотя гинеколог и обещала, что пройдёт. Боль не снималась полностью, приходилось работать и терпеть. Спазмы, тошнота. А перепады настроения чего стоят, когда из-за пустяка хочется скандалить, как бабке базарной. А тут – такое счастье. Слава богу – нет-нет-нет, слава этому самому Единому! – за такой подарок.

Ей просто необходимо остаться одной и «переварить» информацию.

– Морна, пойду я на огород. Я вчера так баку и не дополола, не успела просто.

– Иди, Елинька, иди, детка. Единый в помощь.

Спасибо всем за лайки. Меня, как и ,наверное, каждого начинающего автора, мучают сомнения -- нужно ли это кому-то, кроме меня самой. И пусть книга не в ТОПе, это не так важно. Для меня важно -- найти своего читателя.

Глава 13

Вара и Гантей вернулись ближе к вечеру…

Вара был слегка навеселе, что сподвигло его произносить бесконечные витиеватые любезности. К Морне он обращался монологами такой длины, что начинал путаться сам.

– Любезная многомудрая жёнушка, которую ниспослал мне сам Единый, да будут его свет и тепло вечны, оченно бы хотелось вызнать, угодил ли скромный мой подарок его сердцу... Нет, моему сердцу... Нет, подарок мой, а сердце – твоё, значится – твоему... В смысле – сердцу... Подарок, в смысле...

Морна розовела, как девочка и смеялась. Подарок явно угодил. Большой отрез персикового шёлка она прижала к груди и поглаживала, как кошку.