– Прости, Морна, – у Веры непроизвольно навернулись слёзы на глаза – так жалко стало и девочку эту неприкаянную и Морну.

Морна обняла крепко, задышала в ухо.

– Ну, не реви ужо, будя, будя...

Сама тоже всхлипывала часто.

Поревели, успокоились, помолчали...

– Ну, вода нагрелась, давай ужо мыть тебя.

Обе делали вид, что всё идет как надо, никаких слёз не было.

Морна взяла маленький котелок, отлила горячей воды и кинула туда чем-то плотно набитый мешочек.

– А что там, в мешочке?

– Дак мыльнянка. Ты пока вошкалась в доме – я листьев набрала. Щас закипит, достанем его и будешь им мыться. А отваром потом волосы помоем. И будешь белая, как сдобна булочка.

Хохотали обе от души. Представить тощую смугловатую Елину – булкой...

Это было слишком смело и нелепо.

Мыться пришлось мешочком. Мылился он не сильно, но грубая ткань кожу прекрасно очищала. Волосы в отваре полоскали два раза, зато и ощущение чистоты появилось. Вера нашла шероховатый камешек и потерла загрубевшие ступни.

Морна смотрела с интересом, но ничего не спрашивала. Напоследок окатила ее теплой водой с какой-то очередной травкой. Пучок она вскипятила в отдельной миске и слила отвар в котел. Отвар пах луговой травой с нотками мёда.

Чистые волосы поскрипывали в чистом же отрезе ткани. Мягкая шелковая туника так и льнула к телу. Трусы бы ещё раздобыть.

Морна закутала ее в большой новый половик-одеяло и сунула в руки кружку с теплым молоком, в которое щедро добавила мёд.

Есть же счастье на свете. Такая специальная минуточка, когда все проблемы и заботы отступают. Нет ни мыслей, ни страхов, только покой и умиротворение.

А сама Морна, между тем, добавила в котел еще пару ведер воды и подкинула дров.

Пока вода грелась, она учила Елинку стирать.

– Вот смотри. Щас нагреется вода, кину мешочек с мыльнянкой. Тряпье я уже разобрала. Что почище – одна куча, что грязное совсем – другая. Вот почище в перву очередь кинем в котел и будем мешать. Как закипит – поварим сколь надо, вона, видишь, щипцы из дерева большие? Вот имя-та все из котла подоставаю и снесу под воду, прям тудой можно кидать – дно каменно, вода самоточная. Оно тама прополощется хорошо, тока пошевеливать иногда надо. А в ту воду, что грязная в котле – кинем то, что сильно запачкано. Тама портки мужицки, и постилки с лавок. Всю зиму на них сидели, давно пора намыть было. А как они закипят – выльем все прям на землю. Да поставим новый котёл с чистой водой, да и ещё разок с мыльнянкой кипятиться бросим, а сами тем временем чистое из воды развесим. Вот и будет в дому ладно.

Работа художника Софьи Шахновской

Глава 7

Рисунок Софьи Шахновской

Со стиркой Елина провозилась до самых сумерек. Показав, где в кустах вырублено место и веревки натянуты, Морна ушла справляться к скотине. Не сказать, что стирка – работа непосильная, скорее – скучная. Пока одежда вываривалась, Вера – а точнее, Елина, надо, надо привыкать к новому имени – от скуки рассматривала ведро. Странное какое. Не дерево, не кожа, не ткань. Трубка широкая из непонятного материала. Дно – деревянный круг, сверху кольцо – прут, типа ивовой ветки, распирает эту мягкую трубку, и две рейки от кольца к донышку – для жесткости, чтобы ведро форму держало. Легкое оно и удобное.

Столько всего нового и непонятного в этом мире...

Шёлк паучий – это из чего? Неужели правда пауков разводят?

Единый – кто такой?

Нет, понятно, что божество местное, но какое оно?

Может, он монстр, и ему по праздникам людские жертвы приносят...

И самое загадочное – до сих пор она не видела ни одной мухи, мошки или комара. Хорошо, конечно, но уж больно странно. Даже у скотины в хлеву мух нет. А вот черви в навозе – есть.

Может, здесь мошкара позднее появляется, а сейчас еще не сезон?

Странно...

На улице не меньше двадцати градусов. А в полдень – так и ближе к двадцати пяти.

Надо будет аккуратно все это выспросить. Это даже хорошо, что Морна такая простая. Хоть не заподозрит ничего. Хотя...

Что тут заподозрить-то можно?

Сама ситуация переселения в тело девушки – да кому такое в голову придёт?

Елина уже развешивала последние тряпки, когда от дома послышался крик:

– Еля-а-а! Скоро ли ты тама?

– Иду уже!

Морна ждала ее на пороге.

– Пошли вечерять, поздно уже.

На ужин Морна приготовила большую яичницу, к ней – суховатые лепешки, и по кружке молока.

– Ты ешь, ешь давай, а то тощая, аж смотреть жалостно.

– Да я ем, вкусно всё, спасибо. А вот спросить хотела: там, в подполе творог. Это для еды или на продажу?

– Дак если хочешь – давай сбегаю, принесу!

– Да нет, спасибо, это уж на утро. А почему не продаешь? Или в селе у всех коровы есть?

– Не-е, корова – это у кого достаток в доме. А Мыса у нас еще молодая совсем. Телёночка мы отняли, продали, а молока она маловато дает. Неча пока продавать. Что дает – все сами и съедаем.