— Горчица подождет до утра, — сказал Артур наконец. — Идите спать, Фентон. Сегодня с вас довольно, а завтра мне понадобится дворецкий, который способен хотя бы различать двери.

— Милорд, я могу послать человека за миссис Гербакл.

— Нет. Не надо.

Фентон еще немного постоял, словно собираясь что-то спросить, однако промолчал, поклонился и вышел. Следом за ним комнату графа покинули остальные, остались только я и доктор Моррис.

— Она служит здесь сорок лет, Катрин, — заговорил граф, дождавшись, когда за дверью стихнут шаги. — Когда Чарльз мальчиком лежал в горячке, Гербакл три ночи носила ему ячменную воду.

Я ничего не ответила.

— Я помню ее совсем молодой, — продолжил он уже тише. — И не намерен сейчас решать, что с этим делать. Если начну говорить до того, как услышу объяснение, наверняка скажу то, о чем потом пожалею.

Он замолчал и посмотрел на огонь. Моррис не стал напоминать ему о вреде волнений, а я не пыталась продолжить разговор.

Через некоторое время Артур велел принести чай, хлеб, холодное мясо и сыр, заявив, что после собственной смерти успел проголодаться. Поужинали почти молча. Потом Моррис предложил карты, но игра не задалась: я дважды перепутала масть, он сам забыл, кто сдавал, а Артур минут через десять собрал колоду и сообщил, что сегодняшний вечер и без того принес достаточно несчастий, чтобы добавлять к ним еще и подобное обращение с пикетом.

Часы пробили полночь, потом половину первого. Артур успел задремать в кресле, проснулся оттого, что голова съехала на бок, и с негодованием отверг обвинение во сне.

Наконец внизу хлопнула дверь, через несколько минут в комнату вошел Дик, и остановившись возле двери, обратился ко мне.

— Взяли, миледи. Миссис Гербакл сейчас внизу, с ней Джон и Хиггинс. Но едва не упустили ее. Первым из дома вышел парень с кухни — через черный ход, потом вдоль стены, пригибался и оглядывался. Я решил, что это может быть наш человек, и послал за ним Джона. Хорошо, только Джона: не прошло и нескольких минут, как вышла миссис Гербакл.

— И что понадобилось кухонному мальчишке среди ночи? — спросил Артур.

— Девушка, милорд. Бегал на свидание, без разрешения и не в свой выходной.

— Полагаю, это преступление можно оставить на усмотрение кухарки.

— Я тоже так решил. Велел ему возвращаться, а сами пошли за экономкой.

Дик снял шляпу, и с ее полей закапало на пол.

— Мы довели ее до Уотер-лейн. Там наемный дом, третий от угла, комнаты внизу держит вдова, миссис Пейн. Гербакл вошла и сразу направилась во вторую комнату, даже не спрашивая хозяйку, так что место хорошо знала. Мы вошли через парадную дверь почти следом за ней, но в комнате уже никого не было. Там второй выход к конюшням и калитка в соседний проулок. Дом угловой; похоже, он потому его и выбрал. Двое моих побежали за ним, но проулок уже был пуст.

— Кто снимал комнату?

— По словам хозяйки, мистер Джеймс Кэлвертон. Джентльмен, лет тридцати. Живет там с января, платит вперед за месяц, гостей не водит. Иногда уезжает на несколько дней, однажды не было больше недели. Миссис Гербакл приходила регулярно, и хозяйка считала ее родственницей.

Имя Джеймс Кэлвертон ничего мне не говорило. Артуру тоже: он лишь покачал головой, а Моррис после короткого раздумья сказал, что среди местных семей Кэлвертонов не помнит.

— Он оставил что-нибудь в комнате?

— Ничего. Вещей почти нет. Он, похоже, с самого начала жил так, чтобы иметь возможность уйти в любой день.

— Приведите миссис Гербакл, — сказала я.

Ее ввели минут через пятнадцать. Остановившись в двух шагах от Артура, экономка присела в реверансе, и именно эта безукоризненная привычность ударила сильнее всего. Так она приветствовала хозяина утром, так принимала распоряжения, так, должно быть, делала уже сорок один год.

— Миссис Гербакл, я хотел бы услышать от вас, где вы были сегодня вечером. Мистеру Фентону вы сказали, что собираетесь к сестре.

— Так и есть, милорд. Она болеет уже вторую зиму, а сиделки держать не может. Я хожу к ней всякий раз, когда удается отпроситься.

— Ваша сестра живет на Кросс-стрит, если я правильно помню.

На долю секунды в ее лице появилось удивление, тут же исчезнувшее.

— Да, милорд.

— Тогда почему сегодня вы провели часть вечера на Уотер-лейн?

— Там живет мой племянник, милорд. Сын покойной кузины. Мистер Джеймс Кэлвертон приехал в конце прошлого года и сам меня разыскал. После сестры он почти единственная моя родня, я захожу к нему, когда бываю в городе.

— И о чем вы беседуете с вашим племянником? — спросила я.

— Он спрашивает, как я живу, как ко мне относятся хозяева, что происходит в доме. Я рассказываю. Разве родные люди не делают того же за чашкой чая?

— Безусловно. Вопрос лишь в том, какие именно домашние новости его занимали… в апреле я поехала к среднему шлюзу и взяла с собой Эдмунда. На повороте у старой ивы кто-то бросил камень в лошадь, карета едва не ушла в канаву. Вы рассказали Кэлвертону, что мальчик едет со мной?

Она сразу вскинула голову.