Он произнес это буднично, почти между делом, и сразу потянулся за следующей картой, но я на мгновение задержала на нем взгляд.

— Ваш ход, — напомнил Артур.

Мы доиграли партию. Артур выиграл, обвинил меня в том, что я снова поддалась, и немедленно потребовал реванша. Я принялась тасовать карты, все еще думая о земле, дорогах и том, сколько всего потянет за собой один завод, когда вспомнила разговор Артура с королем.

— Артур, у меня к вам еще одна просьба.

— Сегодня вы необычайно дороги в содержании.

— Его величество упоминал мистера Кока из Холкема.

— Упоминал и весьма благосклонно.

— Вы с ним знакомы?

Артур фыркнул.

— Катрин, всякий землевладелец в Норфолке знаком с Коком, хочет он того или нет. Если вы не желаете слушать о клевере за обедом, он найдет способ рассказать вам о нем после обеда. Если сумеете избежать его там, настигнет на охоте. — Он сбросил карту. — Зачем он вам?

— В мае я сею свеклу.

— Ах да. Свекла.

— Не говорите о ней так, будто речь идет о неприятной родственнице. Я знаю, что из нее можно получить сахар, и знаю, что делать с корнем после уборки. Но я в жизни не засевала поля, и понятия не имею, как свекла поведет себя в норфолкской земле: когда лучше сеять, насколько глубоко, чем удобрять, что делать, если в мае ударит поздний мороз.

— Вы просите совета?

— Знакомства. Совета я попрошу сама, если мистер Кок согласится его дать.

— Он согласится. — Артур усмехнулся. — Кок много лет убеждает норфолкских землевладельцев не обращаться с землей так, как обращались их деды. А тут является графиня Хавершем и просит помочь ей с культурой, которую здесь почти никто не выращивает полями. Он будет счастлив.

— Тем лучше.

— Нет, Катрин, вы опять не понимаете. Он будет счастлив подробно и через месяц вы начнете прятаться от его писем. А еще должен вас предупредить. Кок не злонамерен, но полезное знание, по его мнению, существует именно затем, чтобы им делились. Если вы объясните ему, зачем вам эта свекла, к июлю будет знать половина Норфолка, а к августу сведения доберутся до Сити.

— Не объясню. Скажу то же, что говорила мистеру Браме. Корм для скота.

Артур покачал головой.

— Однажды, Катрин, кто-нибудь из этих людей сложит два и два.

— Разумеется. Я лишь надеюсь, что к тому времени у меня уже будет завод.

На этот раз партия осталась за мной, хотя играла я из рук вон плохо и дважды едва не отдала Артуру верную взятку. Он долго изучал последние карты, подозревая меня в намеренном отвлечении противника разговорами о заводах и свекле, но доказать ничего не смог.

К себе я поднялась в начале двенадцатого. Джейн уже приготовила все ко сну и, разбирая мои волосы перед зеркалом, вполголоса перечисляла домашние новости: Пегги говорит, что мастер Эдмунд весь вечер говорил о барометре, миссис Грант велела передать, что бакалейщик снова прислал не тот чай, а из Норфолка ничего не было.

Последнее я отметила особенно. Значит, Моррису пока нечего сообщать.

Когда Джейн вынула последнюю шпильку и волосы рассыпались по плечам, я обнаружила, что думаю уже не об Уатте, не о Мюррее и не о земле, которую мы за один вечер успели мысленно застроить целым поселком, а о мистере Вэнсе и его желании обсудить дело лично…

Глава 4

— Серое суконное, миледи? Или коричневое, которое я на прошлой неделе чистила?

— Серое, — отрешенно ответила я, вернувшись мыслями к Уолтеру.

О нем давно ничего не было слышно. Финч молчал, в гостиных тоже стояла тишина, и именно это меня беспокоило. Конечно, разумный человек, узнав о поспешном отъезде лорда Ярмута во Францию, назначении герцога Кентского губернатором Гибралтара — фактически удалении от двора — и затянувшейся болезни графини Уэстморленд, вероятно, сделал бы единственный вывод: люди, на которых он рассчитывал, больше ничем не могут ему помочь, а значит, пора смириться и отступить. Но насколько разумен кузен Артура, я не знала и потому предпочитала считать, что затишье еще ничего не означает.

— Готово, миледи, — Джейн закрепила последнюю шпильку и отступила, оглядывая прическу.

— Спасибо, Джейн. — Я поднялась, взяла с кресла ридикюль и поспешила вниз, догадываясь, что в холле меня давно ждут и с каждой минутой терпение у маленького джентльмена заканчивается.

Так и оказалось. Стоило выйти на лестничную площадку, как я увидела у самых дверей Эдмунда — одетого, причесанного и до того исполненного важностью предстоящего дня, что он даже не бросился мне навстречу, как сделал бы еще неделю назад, а остался на месте и поклонился в точности так, как учил мистер Эймс.

— Миледи. Я готов.

— Вижу, сэр. И давно ли вы готовы?

— С половины восьмого. — Он тут же спохватился, сообразив, что сказал лишнее. — Но я никому не мешал. Я сидел вот здесь, на этом стуле, и ждал. Пегги может подтвердить.

Пегги, стоявшая чуть поодаль, поймала мой взгляд и беззвучно показала два пальца. Из этого следовало, что готов Эдмунд был еще с половины шестого.