Моя невеста издает громкий крик, когда он подчиняется, самый красивый звук, который сводит меня почти с ума.

И затем она делает то, что действительно сводит меня с ума — она обхватывает руками мое горло, как ошейник, держась изо всех сил, сжимая бока, пока Алессио трахает нас обоих в другую экзистенциальную плоскость.

Когда Шут ускоряет свои пальцы на ее клиторе, лицо Даники становится таким же отчаянным, как мое.

Я люблю, как она закусывает нижнюю губу, как ее кожа покрывается мурашками...

Время проходит под тихо играющие в фоне песни и все более отчаянные стоны тел на грани финала.

Когда начинается третья песня, я знаю, что я в беде. Мой член пульсирует, готов — я в нескольких мгновениях от взрыва.

— Пожалуйста! — Слово — всего лишь срочный шепот, но Даника видит мольбу в моих глазах, знакомое отчаяние на моем лице.

— Хочешь кончить, любовь моя? — спрашивает она так, будто не знает ответа, ее лицо искажается в ухмылке.

— Я не могу сдерживаться, — говорю я ей, пытаясь передать свое отчаяние дрожащим голосом.

— Нас двое, — добавляет Алессио между хриплыми вздохами, замедляя ритм своих толчков.

Даника улыбается. — Трое, если так продолжишь.

— Куда ты хочешь эту сперму? — спрашивает Алессио, и озорной взгляд озаряет лицо моей невесты.

— На мою грудь, оба, — отвечает она без паузы.

Алессио бросает на меня взгляд, и я киваю. — На три, — объявляет он, прежде чем начать обратный отсчет.

Когда последнее число звучит, он быстро выходит, и Даника падает на меня, хватая ртом воздух, будто на нее вылили ведро льда.

Алессио неторопливо вытягивается, прежде чем обнять Данику сзади и легко поднять ее с моего истекающего члена.

Я мгновенно скучаю по ее теплу. По теплу их обоих.

Вставать странно, и мне требуется мгновение, чтобы прийти в себя.

Я слегка кружу головой, и моя шея ноет, несмотря на обезболивающие, но ничто не перевешивает потребность кончить. Желание поглощает меня. Целиком.

Когда мир перестает вращаться, я поднимаю взгляд и замечаю, что Алессио такой же твердый, как и я, предэякулят сочится из его головки. Неудивительно.

Держа ладони вверх, Даника требует наши члены, и мы с радостью подчиняемся, вкладывая их в ее руки. Это ритуал, который неизменно вызывает широкую ухмылку на этом красивом лице.

Сидя на краю кровати, она притягивает нас ближе за члены, прижимая наши твердости к своей груди, потирая чувствительную кожу о чувствительную кожу.

Алессио громко стонет, и я не отстаю.

Мы в этом вместе, Даника главная, доводя нас до безумия от желания, пока она трет наши члены о свои соски, о свою грудь, каким-то образом сохраняя ровный ритм в обеих руках.

— Вы готовы кончить для меня, мальчики? — соблазнительно шепчет наша Королева, переводя взгляд между Алессио и мной. — У вас есть разрешение, — добавляет она, и я вздрагиваю в предвкушении. Те волшебные слова, которых я ждал. Разрешение. О, Dio.

Не то чтобы Алессио нужно разрешение, но он вежливо ждет его, когда Даника требует.

Мы оба с готовностью киваем, первобытные стоны наполняют комнату, когда она выжимает оргазмы из наших покрытых тортом уставших тел. Это не занимает много времени. Меньше одной песни.

Я перехожу грань первым, мое тело дергается, как тростник на ветру, когда струи спермы выстреливают на красивые груди Даники.

Алессио следует почти сразу, добавляя к сперматозоидному искусству на коже нашей Королевы.

— Хорошо, — поощряет Даника, не останавливаясь ни на секунду, пока мы увядаем в ее хватке, хватая ртом воздух, отчаянные, истощенные, — отдайте мне все, что у вас есть. — Милосердно она отпускает нас до того, как гиперстимуляция становится невыносимой.

Не отрывая от нас взгляда, она размазывает сперму по всей своей груди, по прессу, смешивая все в липкий беспорядок, который блестит на ее молочной коже.

Бля, это так горячо!

Тяжело дыша, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, и она притягивает меня на кровать, ее липкость переносится на меня.

Алессио присоединяется к нашей куче объятий, когда Даника тянется к ящику тумбочки, чтобы достать свою верную палочку.

— Не двигайтесь, — говорит она нам, ложась обратно между Алессио и мной, убаюканная в наших объятиях, как гамак из плоти, наши липкие тела прижаты к ней.

Пока Алессио и я смотрим, тяжело дыша, Даника подносит палочку между бедер, чтобы закончить работу быстрее, чем мог бы любой из нас.

Она откидывает голову назад, и великолепный хныкающий звук врывается в комнату.

Притягивая ее к себе, я глубоко целую ее, проглатывая ее стоны, другой рукой массируя ее грудь медленными круговыми движениями.

Алессио помогает, вернее, ртом, смыкая губы вокруг соска, покрытого спермой, и прикусывая ровно настолько, чтобы Даника застонала в наш поцелуй.

Меньше чем через две песни Даника достигает своего крещендо вместе с музыкой, внося хор вздохов и хныканий в фоновую мелодию, когда она кончает.