Что-то вспыхивает в глубине его глаз.

Его руки находят завязку на затылке — единственное, что удерживает лиф моего платья, — и одним резким рывком шёлк спадает. Холодный воздух касается обнажённой груди, я задыхаюсь, но прежде чем успеваю ощутить неловкость, его губы оказываются на мне.

— Чёрт возьми, ты идеальна, — рычит он мне в кожу. — Ты просто идеальна.

Его губы смыкаются вокруг соска, и я вскрикиваю, руками хватаюсь за его плечи, чтобы устоять. Ощущение электрическое — горячий рот, жёсткая щетина, лёгкое прикосновение зубов, — и я вдруг осознаю, что издаю звуки, которых никогда раньше не издавала: всхлипы, стоны и обрывки слов — может, это его имя, может, ругательства, а может, вообще ничего.

Другая его рука обхватывает вторую грудь, большой палец кружит вокруг соска, пока я не выгибаюсь навстречу его прикосновениям, отчаянно желая большего. Никто никогда не касался меня так. Никому никогда не позволялось касаться меня так. И теперь, когда это происходит, когда это делает именно он, я понимаю, чего была лишена. Чего меня лишили.

Это сокрушительно.

Это восхитительно.

— Такая отзывчивая, — шепчет он мне в кожу, переключая внимание на вторую грудь и обводя затвердевший сосок твёрдой, влажной поверхностью языка. — Такая чертовски чувствительная. Я мог бы довести тебя до оргазма только этим, правда?

Я не знаю. Я же никогда… Я не…

Его рука скользит вниз по моему животу, по смятому шёлку на талии, а затем ещё ниже. Пальцы очерчивают край платья, дразняще пробегают по внутренней поверхности бедра, и я снова забываю, как дышать.

— Разведи для меня ножки, — приказывает он.

Я подчиняюсь, не задумываясь: бёдра раздвигаются, и его рука оказывается между ними. Слежу за выражением его лица, когда пальцы нащупывают не ткань, а обнажённую кожу, — вижу, как глаза расширяются, а затем темнеют от резкого удовлетворения.

— Блять, — его голос хриплый. — Ты весь вечер ходила в этом платье без нижнего белья?

— Эм… было бы видно швы… — выдыхаю я, каждый нерв натянут, как оголённый провод, готовый вспыхнуть искрой.

— Грязная девчонка, — пальцы скользят выше, выше — и вот он касается меня там, и я буквально всхлипываю. — Чёрт, ты такая влажная. Это всё из-за меня?

Я не могу ответить, не могу подобрать слов. Его пальцы скользят по моему влажному лону, исследуют, пробуют, а каждое прикосновение к клитору посылает искры по всему телу — эти провода ведут прямо к динамиту. Я и раньше прикасалась к себе, конечно. Это моя типичная суббота, но никогда это не было так. Никогда не было ощущения, будто вся нервная система охвачена огнём.

— Ответь мне, — он обводит вход одним пальцем, не проникая внутрь. — Эта нежная киска влажная из-за меня?

— Да, — задыхаюсь я. — Да. Боже, да…

Он вводит один палец внутрь, и я тут же сжимаюсь вокруг него, всё тело содрогается. Он стонет, словно я его ранила.

— Такая тугая. Чёрт возьми, такая тугая, — добавляет второй палец, и я всхлипываю, ощущая растяжение, наполненность. — Вот так, дорогая. Принимай.

Он начинает двигаться: пальцы погружаются и выходят, а большой палец находит клитор и кружит с убийственной точностью. Я цепляюсь за его плечи, ногтями впиваюсь в рубашку, и чувствую, как внутри нарастает что-то — давление, напряжение, волна, готовая обрушиться и поглотить меня.

— Нейт… — задыхаюсь я. — Я сейчас… не могу…

— Кончи для меня, хорошая девочка, — хрипло произносит он. — Кончи прямо в мою руку.

Волна разбивается.

Я разлетаюсь на осколки с криком, эхом отдающимся от зданий, внутренние стенки сжимаются вокруг его пальцев, пока удовольствие пронзает меня безжалостными волнами. Оно длится и длится — дольше любого оргазма, который я когда-либо дарила себе, — а он проводит меня через каждую секунду этого ощущения: пальцы не останавливаются, большой палец не замедляется, пока я не начинаю дрожать, задыхаться и окончательно не распадаюсь на части.

— О, дорогая, — он выдыхает мне в висок. — Вот моя хорошая девочка.

Я всё ещё прихожу в себя, всё ещё пытаюсь вспомнить, как дышать, когда он вынимает пальцы и опускается на колени.

Я смотрю на него сверху вниз, оглушённая.

— Что…

— Мне нужно попробовать тебя на вкус, — он задирает платье до талии, полностью обнажая меня, и выражение его лица почти благоговейное. — Я думал об этом весь вечер, и каждый раз, с тех пор, как впервые увидел тебя.

Его горячий взгляд опускается ниже, и я чувствую, как его глаза буквально прожигают меня.

— Только посмотри на эту великолепную киску. Её нужно боготворить.

Прежде чем я успеваю ответить, он закидывает одну мою ногу себе на плечо и зарывается лицом между моих бёдер.

Первый взмах его языка заставляет меня вскрикнуть.