Примерно на два часа — плюс-минус, в зависимости от того, чем ещё я занимаюсь, — я становлюсь призраком. Камеры меня не видят. Только тепловые датчики. Я не отбрасываю тени, не отражаюсь в зеркалах. Единственный признак моего существования — лёгкое мерцание в воздухе, если кто-то точно знает, куда смотреть, — едва заметное искажение, как жар, поднимающийся над асфальтом в летний день. Ну и, конечно, если кто-нибудь швырнёт в меня мешком муки или чем-то подобным.

Полезный трюк. Он позволяет делать то, что в противном случае могло бы спровоцировать международные инциденты — например, парить под окнами отеля в полночь в поисках женщины, о которой я не могу перестать думать.

«Жутковато», — замечает рациональная часть моего мозга. «Это жуткое поведение».

Мне всё равно. Думаю, я заслужил право быть немного жутким.

Я медленно облетаю её этаж, заглядывая в каждое окно по очереди. В большинстве опущены шторы, люди спят, но есть и исключения: бизнесмен смотрит телевизор, пожилая пара читает в постели, семья с двумя детьми расположилась на раскладном диване. Комната за комнатой — и ни в одной нет Мии.

Вероятно, она спит, шторы опущены, вот и всё.

Но что, если нет? Если её нет здесь и нет на «30 Рок», значит, она где-то в этом городе с восемью миллионами жителей, и я понятия не имею, где именно.

Тьма пульсирует внутри.

«Найди её. Возьми её. Удержи».

Я трясу головой, пытаясь прочистить мысли.

Заставляю себя отвернуться от пустого окна и лететь домой.

Я приземляюсь на балконе, пентхаус погружён во тьму, всё как я оставил. Но внутри, в гостиной, меня ждал сюрприз: женщина, чей силуэт чётко выделяется на фоне городских огней, будто она всегда здесь находилась.

Джулия.

— Ты опоздал, — говорит она, не оборачиваясь.

Горячая, мгновенная ярость вспыхивает во мне.

— Как ты сюда попала?

— У меня есть доступ ко всем объектам «Глобал Динамикс», — она разворачивает кресло ко мне; её бледные глаза отражают рассеянный свет снаружи. На ней всё тот же пастельный костюм с гала-вечера, серебристо-белокурые волосы безупречны, выражение лица нечитаемо. — В том числе и к этому.

— Это мой дом, — цежу я сквозь зубы. — Не объект «Глобал Динамикс». Я его купил.

— А есть ли разница?

Вопрос задевает меня за живое. Потому что нет, на самом деле никакой разницы нет. Без них у меня бы этого не было. Да, я выкупил право собственности, но они по-прежнему владеют системами безопасности, наблюдением, инфраструктурой. Они по-прежнему владеют мной — неважно, сколько бумаг я подписываю и сколько денег отдаю адвокатам.

— Уходи, — говорю я ровным тоном.

— Мне нужно с тобой поговорить, — она не двигается с места. — О журналистке.

Челюсть сжимается.

— Что с ней?

— Сегодня ты вывел её из-под нашего наблюдения, — голос Джулии спокоен, взвешен, но я слышу подтекст. Обвинение. — Не желаешь объяснить зачем?

— Ты мне не мать. Я перед тобой не отчитываюсь.

Она пренебрежительно машет рукой — ничуть не задета.

— Ты отчитываешься перед «Глобал Динамикс», а я, как технический директор, имею право требовать от тебя отчётов.

Она встаёт с кресла, плавно, контролируя каждое движение, и идёт ко мне.

— Ты видел, куда она направилась после вашего маленького… приключения?

— Нет, — я не сдвигаюсь с места, пока она приближается, и гадаю, что именно ей известно. Они могут отслеживать меня через часы, считывать жизненные показатели — так же, как у любого гражданина с подобным устройством. Но аудиослежка без моего ведома — это уже что-то новенькое.

— Ты вывел её из-под наблюдения, — её глаза сверкают. — Полагаю, это был осознанный выбор.

Я издаю невесёлый смешок.

— Я хотел уединения.

— Для чего?

Вопрос повисает между нами, насыщенный скрытым смыслом. Я чувствую запах её духов — дорогих, холодных, от которых начинает болеть голова. Было время, когда присутствие Джулии дарило ощущение уюта. Даже безопасности. Именно она нашла меня после смерти Эммы. Именно она предложила мне шанс стать кем-то большим, чем сломленный солдат, утопающий в горе. Шанс изменить мир — тот самый мир, в который так верила Эмма.

Теперь же она кажется мне смотрителем зоопарка, а я — зверем в клетке.

— Это не твоё дело, — говорю я ей.

— Всё, что связано с тобой, — моё дело, — она останавливается в нескольких дюймах от меня, и я подавляю желание отступить. — Я создала тебя, Нейт. Каждое усовершенствование, каждая способность, каждая клетка в твоём теле существуют благодаря моей работе. У тебя не может быть от меня секретов.

— Почему ты следишь за ней? — возражаю я. — Мия просто выполняет свою работу. Это ведь ты решила, что этот материал будет полезен для меня и для «Глобал Динамикс».

— Работа Мии — взять у тебя интервью. И всё. Никаких интимных медленных танцев перед президентом, никакого побега наедине. Она не на твоей стороне, и ты не можешь ей доверять. — Она делает паузу, её холодные глаза скользят по моему лицу. — Ты ей доверяешь?