— Я… — я мешкаю. Доверяю ли я Мие? По правде говоря, я едва её знаю. Всё, что мне известно, — это то, как она смотрит на меня, будто видит что-то под маской, и это заставляет меня захотеть сорвать эту маску прочь. Я знаю, какая она на вкус, как звучит её голос, когда она достигает пика наслаждения, как она ощущалась в моих объятиях — словно была создана для них.

— Думаю, да, — наконец произношу я.

— Не стоит, — голос Джулии становится резче. — Мы провели исследование по мисс Бакстер. Всё в ней ровно такое, каким должно быть, а это значит одно из двух: либо она самый скучный журналист на планете, либо очень хорошо скрывает, кто она на самом деле.

В голове проносится образ её лица — то, как она смотрела на меня, когда я её целовал, тот страх, который мне хотелось разгадать.

— Что ты имеешь в виду?

— Боюсь, она не та, за кого себя выдаёт, а ты, по-моему, слишком увлечён, чтобы это ясно видеть, — она поднимает руку, будто хочет коснуться моего лица, но я инстинктивно отшатываюсь. Её рука опускается. — Сохраняй профессионализм, Нейт. Что бы ты там себе не придумал по поводу вас…

— Ничего.

— Прекрати это. Прекрати, пока не началось.

— Или что? — мой голос звучит жёстко. Я не терплю угроз.

Выражение лица Джулии не меняется, но в глазах мелькает что-то холодное.

— Ты знаешь, что бывает, когда теряешь контроль, — тихо произносит она. — Знаешь, насколько неприятными могут быть перенастройки, особенно если нам приходится копать чуть глубже. — Она делает паузу, давая мне осознать сказанное. — Ты знаешь, каким ты можешь быть, Нейт, как легко зарождается одержимость. Эта тьма…

Я замираю.

Тьма.

Она знает о тьме.

Как? Я никому об этом не рассказывал — о чёрной волне, поднимающейся в крови, когда я злюсь, о яростных порывах, скребущихся на краю сознания, о голосе, который время от времени со мной говорит. Я похоронил это так глубоко, так упорно боролся, чтобы держать всё под контролем — а она знает.

Значит, она следила за мной внимательнее, чем я думал.

Или… она сама это во мне поселила.

— Что ты со мной сделала? — вопрос срывается грубо, почти панически. — Во время процедур. Усовершенствований. Что ты сделала, Джулия?

Она одаривает меня слабой улыбкой.

— Я сделала тебя лучше. Сильнее. Способнее любого солдата, который когда-либо жил. — Она отступает, увеличивая дистанцию между нами. — Но у каждого оружия должен быть предохранитель — способ убедиться, что оно не обернётся против тех, кто его использует.

— Я не оружие, — цежу я сквозь зубы.

— Ты то, для чего я тебя спроектировала. — Джулия направляется к двери и на мгновение замирает, положив руку на косяк. — Сохраняй профессиональные отношения с мисс Бакстер, Нейт. Я не стану просить дважды.

Она уходит.

Дверь щёлкает за её спиной, и я остаюсь один в тёмном пентхаусе. Ярость бурлит в венах, а в голове крутятся мысли, о которых мне не следовало бы думать.

Я мог бы её убить.

Идея всплывает — ясная, холодная и странно притягательная. Джулия — человек. Хрупкая. Уязвимая. Один миг потери контроля, одно сжатие вокруг её горла — и её не станет. Больше никакой слежки. Никаких перенастроек. Никаких оков.

Я мог бы убить и Марша, убить любого, кто пытается мной управлять. Сжечь «Глобал Динамикс» дотла и уйти прочь из пепла. Обрести полную свободу.

Тьма пульсирует — голодная, соблазнительная. Было бы так просто, так упоительно перестать притворяться золотым мальчиком, перестать играть роль, выпустить монстра на волю и смотреть, как горят все, кто когда-либо держал меня на поводке.

Я прижимаю ладони к холодному стеклу окна и заставляю себя дышать.

«Это не ты. Это то, что она вложила в твою голову. Борись с этим».

Но в том-то и дело: я больше не уверен, где заканчивается тьма и начинаюсь я. Создала ли её Джулия — и с какой целью? Или она лишь усилила то, что уже было? Было ли это всегда во мне, таилось под поверхностью с самого детства, ожидая разрешения вырваться наружу?

Да и какая вообще разница?

В любом случае эта тёмная, бурлящая во мне разрушительная сила жаждет Мию — жаждет её с силой, пугающей меня, не дающей спать по ночам, заставляющей делать безумные вещи: лететь на крыши, пробовать её на вкус, будто она — последняя трапеза в моей жизни.

«Найди её. Возьми её. Удержи. Сделай её своей».

Я бью кулаком по стеклу. Оно не разбивается — слишком прочное, да и ударил я не в полную силу, — но удар отдаётся в руке, в груди, что-то внутри меня освобождается.

В одном Джулия ошибается. Что бы ни происходило между мной и Мией, уже слишком поздно это прекращать.

Я слишком глубоко увяз.

И не уверен, что хочу найти путь обратно.

ГЛАВА 17

МИЯ

В конспиративной квартире пахнет подгоревшими тостами Байо и застоявшимся кофе — и прямо сейчас это самая утешительная комбинация запахов на свете.