Моя спина упирается в стеклянное ограждение — этот тонкий лист, отделяющий меня от падения с высоты в тысячу футов, — и мне следовало бы испугаться, но я не боюсь. Я не могу бояться, когда его губы на мне, когда его язык, такой твердый и влажный, широко скользит по мне, а потом обхватывает мой сверхчувствительный клитор. Его руки сжимают мои ягодицы, удерживая на месте, пока он поглощает меня так, будто я — самое восхитительное, что он когда-либо пробовал.

— О боже… чёрт… Нейт…

Он стонет, прижавшись ко мне, вибрация заставляет меня содрогнуться, а затем он всасывает мой клитор в рот — и я пропала.

Второй оргазм накрывает ещё сильнее первого, разрывая меня с такой силой, что зрение затуманивается. Смутно осознаю, что кричу его имя — оба его имени, — что пальцы вцепились в его волосы, что я прижимаюсь к его лицу, словно одержимая. Это должно было бы смущать, но нет. Это самое невероятное ощущение в моей жизни.

Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

А он не останавливается.

— Ещё раз, — рычит он мне в кожу, его дыхание такое горячее. — Подари мне ещё один раз, дорогая.

— Я не могу… это слишком…

— Можешь, — он снова вводит два пальца внутрь, надавливает на точку, от которой перед глазами вспыхивают звёзды. — И сделаешь это.

Он атакует мой клитор с новой решимостью: язык не знает пощады, пальцы двигаются ритмично — и я чувствую, как третья волна нарастает невероятно быстро. Мои ноги дрожат. Всё тело дрожит. Стеклянная перегородка зловеще скрипит за спиной, но мне всё равно — всё равно, если она сломается, всё равно, если я упаду, — потому что ничто не имеет значения, кроме сокрушительного удовольствия от его губ и рук.

— Кончи, — приказывает он. — Кончи для меня сейчас же.

Я подчиняюсь.

Этот оргазм другой — глубже, дольше, он прокатывается по мне бесконечными волнами, оставляя без сил, почти без сознания. Я издаю звуки, которых не узнаю, — животные, первобытные, — и когда он наконец отстраняется и поднимается на ноги, я едва не падаю.

Он легко подхватывает меня, прижимает к груди.

— Я держу тебя, — шепчет он в мои волосы. — Я держу тебя, дорогая.

Я цепляюсь за него, дрожа, пытаясь осознать, что только что произошло. Три оргазма. Он подарил мне три оргазма за десять минут, и я едва стою на ногах. Ноги словно желе, а мозг будто расплавился. Я никогда, никогда не испытывала ничего подобного.

Я хочу снова и снова.

И он тоже.

Что-то твёрдое прижимается к моему бедру. На нём всё ещё брюки. Он ещё ничего не получил для себя — только отдавал, — и внезапно я хочу дать ему что-то взамен, хочу заставить его почувствовать хотя бы часть того, что он заставил испытать меня.

К тому же я всегда хотела это сделать.

Я высвобождаюсь из его объятий и опускаюсь на колени.

Его дыхание перехватывает:

— Мия…

— Справедливо же, — мои пальцы находят его ширинку и расстегивают верхнюю пуговицу. — Ты попробовал. Теперь и я хочу.

— Тебе не обязательно… — его голос срывается.

— Я хочу, — я смотрю на него сквозь ресницы, опуская молнию. — Очень хочу. Позволь мне.

Он не спорит.

Я освобождаю его из брюк, и мои глаза расширяются. Я знала, что он крупный — я достаточно раз чувствовала, как он прижимается ко мне сегодня, — но увидеть это — совсем другое. Длинный, толстый, уже сочится на кончике, он тянется ко мне, будто точно знает, куда хочет попасть.

Он чертовски идеален.

Я обхватываю рукой основание, и он стонет, его бёдра невольно дёргаются. Боже, он такой мягкий, чертовски мягкий и в то же время твёрдый.

— Я об этом думала, — признаюсь я. — О твоём члене у меня во рту.

— Чёрт, Мия…

Я наклоняюсь и облизываю головку, ощущая солоноватость, от чего мои вкусовые рецепторы приходят в восторг. Он издаёт сдавленный звук, его рука взлетает к моим волосам, и я принимаю это за поощрение, чтобы взять его глубже.

На самом деле я не совсем понимаю, что делаю. Я читала об этом в любовных романах, смотрела порно, представляла в самые отчаянные моменты, но реальность оказывается более хаотичной, влажной — и намного лучше всего, что я могла вообразить.

Вес его члена на моём языке. Звуки, которые он издаёт, когда я сосу. То, как его пальцы сжимаются в моих волосах, будто он держится за жизнь. Я ощущаю себя могущественной: взять такого мужчину, как Авангард, — суперсолдата, супергероя, — и поставить его в положение, когда он оказывается в моей власти.

— Вот так, — стонет он. — Именно так. Бери больше… чёрт, твои губы невероятные…

Я беру его так глубоко, как могу, расслабляя горло — читала, что так нужно делать, — и он яростно ругается. Его бёдра теперь двигаются, неглубокие толчки погружают член глубже, проверяя мой рвотный рефлекс, а я поднимаю взгляд и вижу, что он смотрит на меня с выражением разрушенного восхищения.

— Ты так красива с моим членом во рту, — хрипло произносит он. — Это самое прекрасное, что я когда-либо видел. Я сейчас кончу… сейчас…

Он резко отстраняется, его член соскальзывает с моих губ с непристойным хлюпом. Я издаю протестующий звук.