— Но это не то, что мне действительно нужно знать, правда? — он приближается, а я отступаю — но перегородка уже касается бёдер, и это единственное, что держит меня от падения, и отступать больше некуда. — То, что мне нужно знать, гораздо проще.

— Что? — шепчу я едва слышно.

Он наклоняется, его лицо в нескольких дюймах от моего, и его голос становится тихим и ужасающим:

— Дай мне хорошую причину оставить тебя в живых.

Его рука смыкается на моём предплечье.

— Нет, Нейт! — я пытаюсь отступить, но он уже движется, уже поднимает меня над перегородкой, словно я ничего не вешу. И вот я уже стою на узком карнизе, где между мной и падением только его рука на моём предплечье.

— Знаешь, что там? — спрашивает он почти любезно. — Внизу?

Я не могу ответить. Не могу дышать. Ветер воет вокруг нас, а я вижу только улицу далеко внизу, крошечные машины, точки людей, похожих на муравьёв. Кажется, я вот-вот потеряю сознание — зрение затуманивается, и это заставляет меня дрожать ещё сильнее.

— Бетон, — продолжает он. — Это фундамент нашего прекрасного города. И с такой высоты удар будет подобен столкновению с кирпичной стеной на предельной скорости. Каждая кость в твоём теле разлетится на осколки. Органы разорвутся. Ты умрёшь прежде, чем успеешь это почувствовать.

Я пытаюсь сказать «пожалуйста», но слова выходят невнятные, сердце колотится в горле, глаза закатываются от головокружения и паники.

Его рука покидает моё предплечье.

Вместо этого она смыкается на моём горле.

И он поднимает меня.

Мои ноги отрываются от карниза.

Колени болтаются над пустотой.

Единственное, что держит меня в живых — его хватка на горле, достаточно сильная, чтобы затруднить дыхание.

— Я могу сломать тебе шею прямо сейчас, — говорит он тихим, почти задумчивым голосом. — Чуть сильнее надавив. Буду смотреть, как гаснет свет в твоих глазах. Брошу тело и позволю гравитации сделать остальное.

Я царапаю его запястье, но это всё равно что скрести по стали. Костюм. Его сила. Я проигрываю по всем параметрам.

Всегда проигрывала.

— Но это было бы слишком просто, — его хватка меняется, и я хватаю ртом воздух. — Я бы предпочёл увидеть, как ты падаешь. Дать тебе время подумать по пути вниз. О том, что ты сделала. О всей лжи. О том, каково это — знать, что ты умираешь.

Слезы струятся по моему лицу — от ветра, от страха, пожирающего меня заживо, от всего. Город внизу размывается в полосы света.

— Итак, вот что произойдёт, — его лицо появляется в фокусе, и я вижу, как сквозь пустоту пробивается что-то ещё — отчаяние. — Я задам тебе один вопрос. И если ты не ответишь, если солжёшь, если увильнёшь, если ещё хоть раз, блять, промолчишь, я отпущу.

Я едва слышу его сквозь ветер и грохот собственного сердца в ушах.

— Что-то из этого было настоящим? — спрашивает он с болью в голосе.

Вопрос повисает между нами.

После всего — допросов, молчания, насилия и секса, бесконечной изматывающей борьбы — он не спрашивает имён, информации или оперативных деталей.

Он спрашивает, любила ли я его.

И я не могу солгать. Не сейчас, когда смерть зияет подо мной, его глаза впиваются в мои, а ужасный груз всего, что я сделала, давит на грудь.

— Да, — выдавливаю я, горло горит от его ладони. — Это было настоящим. Ты был настоящим. Единственное настоящее, что у меня когда-либо было.

Его выражение колеблется, но хватка усиливается.

— Я не верю тебе.

— Это правда! — выдыхаю я.

— Я больше не знаю, что такое правда!

— Тогда сбрось меня! — вырывается из меня хриплым шёпотом, полным отчаяния. — Если ты не веришь мне, если никогда не поверишь, тогда просто, чёрт возьми, сбрось меня! Я не могу… не могу больше так, Нейт. Не могу продолжать защищать то, что разрушила. Я любила тебя. Люблю. И разрушила это. Разрушила нас. И если ты хочешь, чтобы я умерла за это — хорошо. Хорошо. По крайней мере, мне не придётся жить с тем, что я сделала.

Это последняя попытка, но это правда.

Ветер воет вокруг нас.

Его рука дрожит на моём горле.

И затем…

Он отпускает.

Я падаю.

Мир переворачивается — небо внизу, город наверху, всё кружится и кувыркается, пока гравитация берёт своё. Ветер становится живым существом, рвёт мою одежду, волосы, лёгкие, пока я пытаюсь закричать, но не могу найти воздух.

Я падаю, падаю…

И падаю.

Вот оно.

Так я умру.

Потому что влюбилась не в того человека и сломала его настолько сильно, что он сломал меня в ответ.

Земля стремительно приближается. Машины становятся больше. Люди…

Что-то врезается в меня сбоку.

Руки. Невероятно твёрдые, сильные руки обвивают мою талию, вырывая меня из свободного падения так резко, что шея откидывается назад, а весь оставшийся воздух вышибается из лёгких. Мир снова кружится — низ становится верхом, верх становится боком — и затем мы летим, город вращается под нами, пока он уносит меня от смерти.

Я не могу дышать.

Не могу думать.