Док указал на песчаную землю под ногами. На ней сохранился отпечаток ступни — узкой, на высоком каблуке, несомненно женской.

— Хотел бы я немного поговорить с этой молодой леди, — мрачно сказал Хэм. — Она чертовски хорошо могла бы объяснить несколько вещей.

Они увидели поросёнка Хабеаса. Огромные уши подсвинка были отведены назад, чтобы их не царапал колючий подлесок, и, судя по действиям, он ждал, чтобы проверить, следуют ли они за ним.

Нок Спэннер сказал: — Это самый замечательный боров, какого я видел.

— Его годами дрессировали, — проворчал Монк. — Слушайте, этот шар, или как его там, висел где-то здесь.

Они зашагали быстрее и вышли на нечто вроде поляны, хотя место поросло низким кустарником и высокой травой. На участке в дюжину футов поперёк растительность была примята, словно на неё опустилось нечто тяжёлое.

У края участка с раздавленными кустами лежали трое мёртвых мужчин.

Глава 10. ЗОНА СМЕРТИ

Мёртвые тела обладают особой гротескностью, указывающей на их состояние, и эти трое определённо были мертвы. Одного прикончили пули, двух других — ножи.

Жертвы ножей были одеты не так дорого, как убитый свинцом: их одежда была сшита дёшево, да и сами они не казались людьми столь же интеллегентными.

Двух жертв ножей Док Сэвидж и его помощники прежде уже видели.

— Члены банды! — взорвался Монк.

— Достойные господа, которые были с шайкой в Талсе и Нью-Йорке, — точнее выразился Хэм.

Док взглянул на Нока Спэннера. — Когда-нибудь их видели?

Спэннер покачал головой. — Для меня они незнакомцы.

Док Сэвидж склонился над жертвами и обыскал их, почти не надеясь что-либо найти, поскольку уже заметил вывернутые карманы: несчастных обыскали раньше.

На одежде жертвы пуль не было ярлыков. Их аккуратно срезали.

В одежде двух других ярлыки имелись и, что неудивительно, указывали, что костюмы куплены в универсальном магазине Талсы, штат Оклахома.

Док снова обратил внимание на застреленного мужчину.

— Мёртв не меньше десяти часов, — сказал он.

Монк и Хэм не удивились, пока Монк, мрачно наблюдавший за жертвами ножей, внезапно не заметил, что из их ран всё ещё сочится алая кровь.

— Эй! — взорвался он. — Эти двое…

— Убиты всего несколько мгновений назад, — сказал ему Док. — Вероятно, пока здесь находился этот таинственный шар.

Док Сэвидж внимательнее осмотрел тело жертвы, которая была мертва дольше. Он вывинтил линзы из подзорной трубы, и они послужили превосходными увеличительными стёклами; в правильном сочетании они давали увеличение, которое могли превзойти лишь более дорогие микроскопы.

— Что-нибудь находишь? — спросил Хэм.

Док не ответил, и Хэм не проявил обиды, поскольку привык к манере бронзового человека впадать в необъяснимые периоды кажущейся глухоты, обычно когда его спрашивали о том, насчёт чего он ещё не составил достаточно определённого мнения, чтобы высказать его, или о чём-то, что он желал сохранить при себе, возможно, чтобы позднее преподнести как полный сюрприз.

Монк ухаживал за рассечённой головой и жаловался: — До сих пор я здесь ничего не понимаю. Самая проклятая головоломка, с какой я сталкивался!

Нок Спэннер замахал руками и прорычал: — А что насчёт моего брата? Что насчёт дома, который мы приехали расследовать? С этим мы ещё ничего не сделали.

Док Сэвидж снова собрал части подзорной трубы и убрал её в карман.

— Осмотрим дом, — сказал он.

— Если он есть, — пробормотал Спэннер.

— Есть, — сообщил ему Док. — Я видел его сквозь деревья прямо перед этим… перерывом.

* * *

Дом оказался примерно таким, какого можно было ожидать. Старым. Когда-то, когда местность была более глухой и прежде чем ею завладел какой-то чрезмерно рьяный торговец недвижимостью, здесь располагалась фруктовая ферма. На вид в доме никто не жил год-другой.

Они вышли на тропу примерно в ста пятидесяти ярдах от строения, и Док Сэвидж сразу двинулся вперёд, не дав никаких объяснений. Остальных слишком занимали собственные раны, чтобы проявлять излишнее любопытство.

Тропа повернула. Ненадолго Док Сэвидж скрылся от остальных, и за это время он совершил несколько быстрых движений. Из его одежды появилась бутылка. В ней была жидкость, похожая на довольно густой бесцветный сироп, и он побрызгал ею тропу.

Когда остальные показались, бутылка уже исчезла. Они прошли по липкому веществу на тропе, не заметив его присутствия. Док ничего не сказал. Они продолжили путь.

Спрятавшись за густым бурьяном вдоль ограды бывшего загона, они ждали и слушали. Монк и двое других ничего не услышали, но, зная о сверхъестественно натренированном слухе бронзового человека, вопросительно на него посмотрели.

— По-видимому, вокруг никого, — сказал Док.

Они осторожно двинулись к дому. Его ветхость становилась всё явственнее. На некоторых участках крыши совсем не осталось гонта. Большинство окон исчезло.