Она откидывается на спинку кресла, её улыбка становится шире, а мне от происходящего лишь тревожнее.

– Знаете, мы ведь присмотрели вас ещё в пятнадцатилетнем возрасте, мисс Морр. Ваша магия была сильной с момента пробуждения.

– Вы… так давно следили за нами? Или только за мной? – в моём голосе сквозит подозрение и волнение, я просто не в силах их скрыть.

– О, милая. – смех мисс Эйвери тихий. – Этот проект длится годы. Конечно, мы подбирали кандидаток много лет. А чего нам стоило создать ограничитель, который стабилизирует вас сейчас… – Селеста делает паузу и наклоняется вперёд, я начинаю чувствовать аромат её духов ещё сильнее, желудок сжимается в протестующем спазме. – Но дело не в этом. Хоть ваша магия и была всегда сильной, но всё же сейчас она стала ещё более выдающейся. Это нетипично. Скажите, на вашем теле не появлялись странные знаки?

Моё сердце пропускает удар. Перед глазами встаёт воспоминание: едва заметные линии, что недавно проступили на ключице. Откуда она знает?!

Я чувствую, как кровь приливает к щекам, но быстро качаю головой.

– Нет.

Сладкие речи Селесты не вызывают доверия. Не хочу быть с ней откровенной.

– Отлично. Это могла быть метка истинности. Она создала бы проблемы. А я не люблю проблемы.

Охотно верю. И даже не хочу знать, как она их решает.

Но метка истинности… грудь сдавливает. Неужели я видела именно её? Я стала чьей-то истинной парой?

– У полукровок не может быть истинности, – вырывается у меня. – Это слишком редкое явление даже у дракорианцев после исчезновения Богов.

– С чего вы взяли, что не может быть? – мисс Эйвери задумчиво буравит взглядом стену над моей головой. – Без Легенд мы словно слепые котята. Идём куда-то наощупь, пытаясь хоть немного понять сущность бытия.

Селеста внезапно отмирает, её взгляд становится более осмысленным.

– Вы интересный экземпляр, мисс Морр. Не переживайте, будете у меня на особом контроле. Я наложу дополнительные ограничения. Мы будем внимательно наблюдать, чтобы вы справлялись с магией.

Почему её слова не успокаивают, а пугают. Я не хочу быть на особом контроле.

– Благодарю, – выдавливаю из себя вежливую улыбку.

Не хочу, чтобы она заподозрила неладное.

– Раз с вами мы всё прояснили, хочу попросить вас ещё кое о чём, Деви, – моё имя она произносит особым, доверительным тоном.

– Слушаю, госпожа куратор.

– Вы будете моими глазами и ушами, – мягко, почти шепотом произносит Селеста. – И тогда я не останусь в долгу.

Её взгляд становится липким, обволакивающим.

– У вас уже есть отдельные комнаты, особое положение. Вы ведь чувствуете себя особенной не так ли?

– Чувствую, – откликаюсь я.

Правда имею в виду немного другой смысл.

– И… я знаю о вашей ситуации в семье. Если будете лояльной, я помогу вашим младшим сёстрам и брату. Устрою их в хорошую школу, помогу с жильём в хорошем квартале. Ваш отец – Грэм – не сильно помогает, правда ведь? Он суровый, я уверена, вам с ним несладко.

Я замираю, не веря собственным ушам. Селеста Эйвери и правда так хорошо изучила каждую из нас?

Следующая фраза обрушивается, словно ледяной шквал. Грудь покрывается изморозью.

– Ваша старшая сестра… она чем-то больна, не так ли?

– Да, Аэлла нездорова. Психически куда больше, чем телесно, – хриплым голосом отвечаю я.

– Какой ужас, – выдыхает Селеста с показным сочувствием, чуть склоняя голову набок. – Я искренне вам сочувствую. Но я могу помочь и ей. Если вы будете хорошей старостой. Будете следить за всем. Понимаете, о чём я, Деви?

– Хотите, чтобы я следила за однокурсниками?

Я проглатываю слово «шпионила», хотя оно вертится на кончике языка.

– Именно так. Должен быть порядок. Адептки должны быть послушны. И они должны выказывать почтение и быть довольными тем, что им дают. Я не потерплю неуважения. Понимаете, о чём я?

– Понимаю, мисс Эйвери, – отвечаю я ровно, но внутри всё протестует.

Каждое слово её будто всё сильнее затягивает на шее невидимую удавку. Я не стукачка. Просто не могу быть такой.

Но… что, если она действительно может помочь Аэлле?

И вдруг меня пронзает догадка.

Они выбрали меня старостой в том числе потому, что знали, на что давить. Знали, чем шантажировать.

Для дракорианцев это так же естественно, как дышать. Они сжирают слабых, бьют по больным местам, давят на страхи.

Я чувствую, как сердце в груди сжимается всё сильнее.

– Вы мне нравитесь, Деви, – улыбается Селеста. – Люблю разумных девушек. Мы поладим, я уверена.

– Я могу идти? – мой голос почти срывается от эмоций, бушующих внутри.

Мне плевать как это выглядит.

Не могу больше притворяться.

Меня физически тошнит не только от духов Селесты, но и от неё самой.

– Конечно, милая. Удачного дня, – мисс Эйвери уже склонилась к своим бумагам, едва обращая на меня внимание.

– И вам, мисс Эйвери.