– А, понимаю, – Зейл склоняет голову набок, рассматривая нас с ленивым интересом. – Волнительный день, ничего не скажешь.

Вряд ли он действительно понимает, что мы чувствуем.

Полукровкам запечатывают магию, едва она проявляет себя. Потому что считается, что наша сила нестабильна и опасна для окружающих.

Дракорианцы же получают магию и крылья в четырнадцать. Их учат пользоваться своими способностями. Годы тренировок, наставники, древние практики – это всё помогает чистокровным.

– Лиан, пойдём, – я тяну Лиан за руку, но подруга шепчет почти неслышно, слегка краснея:

– Подожди…

– Кстати, вы ведь придёте на посвящение? – голос Зейла вздрагивает от любопытства. – Говорят, оно будет незабываемым.

– Честно говоря, мы толком не знаем, что такое посвящение, – смущённо улыбается Лиан, незаметно отпихивая мою руку.

– Так я вам сейчас всё объясню, – Зейл делает шаг ближе к нам.

– Посвящение будет сегодня ночью. Это весело. Оно проходит в лесу неподалёку, – Зейл указывает в окно, за которым вдалеке и правда виднеется лес.

Деревья там высокие, кроны переплетаются так густо, что сквозь них почти не пробивается свет.

– Первокурсники должны преодолеть лес, а старшекурсники поймать первогодок, вот и всё, – заканчивает Зейл.

– А что будет, если нас поймают? – робко спрашивает Лиан.

Зейл переводит на неё хищный взгляд:

– Тогда первокурсник станет рабом старшекурсника-охотника на месяц.

– Рабом?! Что это за ерунда? – возмущённо шиплю я. – Я слышала, что говорила Молли. Нам не пройти посвящение, потому что у нас нет крыльев. Хватит пытаться втянуть нас в неприятности. Как староста – я против подобных неофициальных мероприятий.

Зейл смотрит на Лиан, нисколько не обращая внимание на мои возражения.

– Вам сегодня распечатают магию, – произносит гад.

Лиан не отводит глаз, принимая его поведение за интерес красивого парня:

– Нужно время, чтобы научиться летать и освоить магию. Вы – дракорианцы – учитесь этому почти всю жизнь, а мы пока не готовы.

– Значит, струсила? – подначивает он мою подругу. – Если боишься, я могу помочь. Учти, некоторые увлекаются ролью «охотника», и порой жертва может пострадать.

– Убирайся, иначе я буду жаловаться, – выпаливаю я, вставая между Лиан и Зейлом.

Я чувствую острое болезненное желание защитить подругу. Крики Аэллы звенят у меня в ушах, я не могу допустить, чтобы подобное повторилось.

Зейл фыркает:

– Какая же ты… зануда. Если передумаешь, обращайся, красотка, – он подмигивает Лиан, а затем разворачивается и идёт прочь.

Зейл хотел назвать меня жалкой кровомеской, или кем-то вроде этого, но сдержался. Видимо, пытался произвести впечатление на мою подругу. Не нравится мне всё это. Его повышенный интерес неспроста.

Лиан резко разворачивается ко мне, её лицо пылает от досады.

– Зачем ты так, Деви?! Я ему понравилась! Ты всё испортила!

– Он чудовище, Лиан. Он изнасиловал девушку. Я это точно знаю.

Лиан сглатывает, её плечи резко опускаются, а в глазах отражается смесь шока и растерянности. Она будто не знает, куда себя деть. Её взгляд то цепляется за удаляющуюся спину Зейла, то падает на меня. Словно Лиан стыдно за то, что секунду назад она вообще могла видеть в Зейле что-то милое.

– Я… я и предположить не могла, – выдыхает она почти неслышно, а затем добавляет несмело: – Ты уверена?

– Конечно. Иначе не стала бы так говорить. Обещай держаться от него подальше, Зейл тот ещё урод.

– Да, Деви. Проклятье…

Мы продолжаем путь в неловком молчании.

Как хорошо, что удалось отделаться от Молли и её требований. Зейл сказал, что посвящение сегодня ночью… оно точно пройдёт без полукровок. Как староста в этом клянусь.

Если даже этот придурок Зейл сказал, что нас могут покалечить, страшно представить, что там творится на самом деле.

Ещё и можно стать чьи-то рабом, если тебя поймают. Жуть какая…

У дракорианцев извращённые традиции. Их жестокость постоянно ищет выходы и в итоге выливается вот в такие неприглядные вещи.

Я тяжело вздыхаю, вспоминая сестру.

Аэлла в больнице для душевнобольных почти десять месяцев. После того случая, она будто погрузилась в себя. Перестала сама есть, пить и разговаривать. Мир перестал для неё существовать.

Иногда она бессмысленно улыбается, но в основном просто смотрит в одну точку.

Я сглатываю комок слёз, вставший в горле.

Моя учёба в Пиках – возможность в будущем помочь сестре. Я смогу устроиться на нормальную работу и подыскать ей хорошего лекаря. Ждать долго – целых пять лет учёбы, но хоть какой-то шанс. Если буду жить дальше с матерью, работать за небольшую плату и содержать сестёр с братом, накопить не выйдет.

Мы с Лиан входим в кабинет – просторное светлое помещение с рядами аккуратных парт и высоким сводчатым потолком. Едва заметно пахнет свежей бумагой.